Наши отражения в зеркале — как плоская картинка с той стороны стекла, фрагмент порнофильма, фотка, загруженная с порносайта, фотография, фотография из журнала для взрослых. Это не мы, это кто-то другой. Кто-то очень красивый. Без будущего и жизни за пределами этого мига.
Самое удобное место в Боинге-767 — большая центральная кабинка в хвосте самолета, за туристическим классом. В «конкордах» — похуже. Там туалеты вообще малюсенькие. Не развернешься. В смысле, что там неудобно. Хотя, опять же, смотря для чего. Если вам надо просто пописать, или почистить зубы, или протереть контактные линзы — места вполне достаточно.
Но если вы собираетесь изобразить «ворону», как это называется в «Камасутре», или «cuissade»,[27] или что-то еще, для чего требуется совершать движения размахом больше двух дюймов в ту и другую сторону, тогда лучше берите билет на европейский аэробус 300/310, там туалеты просторные. Есть где развернуться. Также рекомендую две самые задние туалетные комнаты в «British Aerospace One-Eleven».
Где-то над Лос-Анджелесом, в направлении северо-северо-восток. У меня уже все болит, и я прошу Трейси остановиться.
Я говорю:
— А зачем ты так делаешь?
И она говорит:
— Как?
Ну, так.
И она улыбается.
Люди за незапертыми дверями… им надоело говорить о погоде. Они устали от безопасности. Они уже сделали все ремонты в домах и квартирах. Ухоженные, загорелые люди, они избавились от дурных привычек — они больше не курят, не едят соли и сахара, мяса и жирной пищи. Они всю жизнь учились, работали, ухаживали за своими родителями, бабушками и дедушками, но в конце концов не останется ничего. Все их сбережения уйдут на то, чтобы поддерживать в себе жизнь посредством зонда для искусственного кормления. Они даже забудут, как жевать и глотать.
— Мой отец был врачом, — говорит Трейси. — А теперь он даже не помнит, как его зовут.
Эти мужчины и женщины за незапертыми дверями… они знают, что купить дом побольше — это не выход. Равно как сменить жену/мужа, заработать еще больше денег, сделать подтяжку лица.
— Чем больше ты приобретаешь, — говорит Трейси, — тем больше потом потеряешь.
Выхода нет.
Не самое радостное открытие.
— Нет, — говорю я и провожу пальцем у нее между ног. — Я имею в виду, вот так. Зачем ты бреешь лобок?
Она улыбается и закатывает глаза.
Она говорит:
— Чтобы носить трусики-танга.
Я сижу на толчке — отдыхаю. Трейси смотрится в зеркало. Проверяет, что осталось от ее макияжа. Слюнявит палец и вытирает смазанную помаду. Пытается затереть пальцами следы укусов вокруг сосков. В «Камасутре» это называется «разорванные облака».
Она говорит, обращаясь к своему отражению в зеркале:
— Зачем мне подобные развлечения? Да просто так. Когда понимаешь, что все бессмысленно, тебе уже все равно, чем заниматься.
Когда понимаешь, что все бессмысленно.
Этим людям не нужен оргазм. Им нужно просто забыться. Забыть обо всем. Хотя бы на две минуты. На десять минут, на двадцать. На полчаса.
Или может быть, все еще проще. Если к людям относятся как к скотине, они и ведут себя по-скотски. Или это лишь оправдание. Может быть, им просто скучно. Или хочется поразмяться — в конце концов это действительно надоедает: сидеть столько часов на месте. По самолету особенно не погуляешь.
— Мы здоровые, молодые, живые люди, — говорит Трейси. — И зачем мы вообще делаем то, что делаем?
Она надевает блузку и подтягивает колготы.
— Зачем вообще что-то делать? — говорит она. — Я достаточно образованный человек. Я вполне в состоянии понять, что мне нужно. Я отличаю фантазию от реальности. Если я ставлю перед собой цель, я могу объяснить, почему и чего я хочу добиться. Я найду оправдание любому поступку. Я сама поражаюсь, какая я умная-благоразумная.
Я так и сижу на толчке, изможденный и голый. Включается радио. Самолет пошел на снижение. Скоро мы совершим посадку в Лос-Анджелесе. Местное время — такое-то, температура воздуха — такая-то. Прослушайте информацию для транзитных пассажиров.
Мы с этой женщиной — Трейси — на мгновение замираем. Просто стоим, глядя в пространство, и слушаем объявление.
— Зачем я так делаю? — говорит она и застегивает свою блузку. — Потому что мне это нравится. На самом деле я, может быть, даже не знаю зачем. Тут как с убийцами… как ты думаешь, почему их казнят? Потому что стоит лишь раз преступить какую-то черту, и тебе непременно захочется повторить.