Итальянец, только что побывавший в Санта-Розе, сказал, что и полковник Жозе Паулино возмущен случившимся.
— Слава тебе, господи! Почему бы ему не позаботиться о своем родственнике? Бросают беднягу Виторино на произвол судьбы, а когда с ним что-нибудь случается, они же и возмущаются. Его сильно ранили, сеу Паскоал?
— Не знаю, сеньор; говорят, ему проломили череп.
Мастер резал расстеленную на земле кожу. Итальянец поставил чемоданы под питомбейрой.
— Марта, пойди взгляни, что там есть у сеу Паскоала.
В окно выглянула Марта, она с интересом разглядывала разложенные на земле товары.
— Мама, купи ниток для вышивки, которую я делаю доне Ненем.
— Кому?
— Доне Ненем из Санта-Фе.
— Этого еще не хватало. Моя дочь не должна работать на этих людей. Нечего для них вышивать.
Марта отошла от окна, а дона Синья, как ни в чем не бывало, продолжала готовить обед.
Итальянец с удивлением посмотрел на мастера:
— Так вы уже знаете, сеу Жозе, что у нас будет новый правительственный кандидат?
— Кто же это?
— Полковник Рего Баррос.
— Вот что я вам скажу, сеу Паскоал, человек, который сидит здесь, перед вами, и колотит кожу, знает только свое дело.
И замолчал, жалея о том, что заговорил. Итальянец, продолжая доставать из чемодана нитки и пуговицы, насторожился.
— Вы не пойдете голосовать, сеу Жозе?
— Сеу Паскоал, можете сообщить всем, что мастер Жозе Амаро будет голосовать за одного человека. За капитана Антонио Силвино.
— Вы шутите, сеу Жозе.
— Какие там шутки!
— Не верьте ему, сеу Паскоал.
— Не верить? А я говорю, что буду голосовать за капитана Антонио Силвино. А почему бы мне за него не голосовать? Только потому, что он — кангасейро[18]и со своими людьми бьет богачей? Ведь заправилы Рибейры устраивают в его честь банкеты, лижут ему пятки.
Итальянец отмерял ленту для доны Синьи. Он боялся даже взглянуть на Жозе Амаро, так его испугали слова мастера. Имя Антонио Силвино внушало торговцу ужас. Как-то раз, когда он ехал по лесу Роло, его со всех сторон окружили люди из шайки Силвино. Кангасейро велели ему открыть чемоданы и отобрали все кольца из американского золота. Правда, ему заплатили, но он сильно перепугался. Капитан отозвал Итальянца в сторону и спросил, не встречал ли он по дороге полицейских. Это был белый человек, красивый, с черными усами. Он прикрикнул на торговца, грозя поколотить его, если тот не расскажет ему все, что знает о Маурисио. И теперь слова мастера произвели на Паскоала такое сильное впечатление, что он тут же принялся упаковывать свои чемоданы. Жена шорника расплатилась, и торговец совсем уже было собрался ехать, как вдруг на дороге появился старый негр Жозе Пассариньо; он, как всегда, был пьян.
— Добрый день, люди божьи. — И, обернувшись к мастеру, добавил: — Значит, мастер Зе, вы набиваете брюхо этому гринго[19]?
Итальянец рассвирепел:
— Заткнись, свинья.
— Свинья это твоя мать, сукин ты сын. — И пригрозил: — Смотри, за меня отомстит капитан Антонио Силвино. Недаром поговаривают, что ты выдаешь его людей полиции.
— Ах ты, негр паршивый!
— Смотри, как расхрабрился!
Итальянец схватил палку и хотел наброситься на старика.
— Сеньор Паскоал, что вы распетушились! Стоит ли обращать внимание на Пассариньо?
Навьюченная лошадь уже выходила на дорогу, когда мастер Жозе Амаро крикнул вслед торговцу:
— Если встретите капитана, передайте, что я голосую за него.
Жозе Пассариньо сел на землю. Глаза у него были красные, грязные лохмотья едва прикрывали тело, ноги распухли.
— Мастер Зе, дело в Пиларе разгорается. Сеу Виторино вчера ездил туда в сопровождении полицейского. Говорят, что судья собирается посадить Кинку Наполеона за решетку из-за того, что старику проломили голову. Ну и храбр этот сумасшедший старикан! У ворот тюрьмы он во всеуслышание заявил, что будет теперь защищаться кинжалом. Он носит его с собой и всем показывает.
Мастер Жозе Амаро работал молча. Пассариньо выговорился и заснул тут же под сенью питомбейры. Осел подошел к негру, понюхал его голову и пошел дальше. Время от времени на дороге появлялись люди и кланялись мастеру. Негр лежал на спине и храпел. Мухи облепили его лицо и расстеленную на земле кожу. Из дома послышался плач дочери, мастер позвал жену и спросил, в чем дело.
— Бог мой, и ты еще спрашиваешь! Ведь ты сам только что накричал на нее без всякой причины!
— Да что я, трогал ее? Ну скажи мне, жена, трогал я эту дуру?
18
Кангасейро — крестьяне, объединявшиеся в вооруженные отряды и нападавшие на богатых землевладельцев.