Как следует из сказанного, законодатель связывает возникновение права на реабилитацию с осуществлением в отношении невиновного уголовного преследования.
Под уголовным преследованием, в свою очередь, следует понимать процессуальную деятельность, осуществляемую стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п. 55 ст. 5 УПК). Очевидно, что данное понятие настолько широко, что охватывает собой любые действия и решения, предпринятые стороной обвинения в ходе производства по уголовному делу[344]. Иными словами, основанием возникновения права на реабилитацию, в том числе и на возмещение вреда, служат любые незаконные или необоснованные действия (бездействие) и решения стороны обвинения в отношении лица, подвергаемого уголовному преследованию.
Помимо этого, как следует из закона (ч. 3 ст. 133 УПК), основанием для возникновения права на возмещение вреда (но не права на реабилитацию) является незаконное применение к любому лицу мер процессуального принуждения в ходе всего производства по уголовному делу.
Однако, учитывая, что в исчерпывающем перечне мер процессуального принуждения, который дан в разд. IV УПК, отсутствуют такие процессуальные действия с ярко выраженным принудительным характером, как обыск, выемка и некоторые другие следственные действия, производство которых существенно ограничивает конституционные права и законные интересы участников уголовного судопроизводства, представляется, что перечень мер процессуального принуждения применительно к рассматриваемому институту следует толковать расширенно, включая в него любые процессуальные действия, осуществляемые в принудительном порядке.
Следует иметь в виду, что Гражданский кодекс Российской Федерации[345] предусматривает более узкий перечень оснований возмещения вреда, причиняемого незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (ч. 1 ст. 1070). Этот перечень является исчерпывающим и предусматривает в качестве оснований: незаконное осуждение; незаконное привлечение к уголовной ответственности; незаконное применение в качестве меры пресечения заключения под стражу и подписки о невыезде.
Представляется, что в силу уголовно-процессуального характера правоотношений, связанных с реабилитацией лица, приоритет имеют нормы ст. 133–139 УПК, устанавливающие основания и порядок возмещения ущерба и восстановление прав реабилитированного лица (см. также ст. 6 и ч. 4 ст. 11 УПК).
Следует иметь в виду, что возникновение права на реабилитацию, помимо оснований, законодатель связывает с наличием ряда условий (ч. 2 ст. 133 УПК). К таковым, в частности, относятся:
1) вынесение оправдательного приговора;
2) прекращение уголовного преследования в связи с отказом государственного или частного обвинителя от обвинения;
3) прекращение уголовного преследования по реабилитирующим основаниям:
– отсутствие события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК);
– отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК);
– отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению (п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК);
– отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пп. 2 и 2.1 ч. 1 ст. 448 УПК, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в пп. 1 и 3–5 ч. 1 ст. 448 УПК, т. е. лиц, в отношении которых применяется особый порядок уголовного судопроизводства (п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК);
– непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК);
– наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п. 4 ч. 1 ст. 27 УПК);