Решение указанных задач может быть достигнуто путем изучения и анализа информации, содержащейся в первичном материале, поступившем в компетентный орган, тщательной проработки всех представленных заявителем документов, сопоставления их друг с другом, оценки содержащихся в них сведений в отдельности и совокупности. Однако следует иметь в виду, что на практике первичные материалы редко содержат полные, конкретные сведения о признаках совершенного преступления, что не позволяет принять законное и обоснованное процессуальное решение. В связи с этим уголовно-процессуальное законодательство предусматривает в подобных случаях проведение проверки сообщения о преступлении (ст. 144 УПК), именуемой в юридической литературе чаще предварительной проверкой.
Институт проверки сообщений о преступлениях, претерпевший за период своего существования значительные изменения, и по сей день вызывает оживленные дискуссии в теории и на практике.
Будучи в дореволюционном уголовном процессе одной из форм дознания[383], предварительная проверка сообщения о преступлении проводилась посредством негласных розысков и наблюдений, расспросов, неформального личного удостоверения, собирания письменных и словесных справок, но без производства следственных действий[384]. По окончании проверки материалы передавались прокурору, который, в свою очередь, при усмотрении в предоставленных материалах признаков преступления направлял их судебному следователю для производства расследования.
Таким образом, в дореволюционном уголовном процессе предварительная проверка преследовала своей целью экономию процессуальных средств, ограждение от неосновательного применения мер процессуального принуждения, обеспечение внезапности и быстроты реагирования на преступные факты.
После революции 1917 г. дознание потеряло свою изначальную сущность. Этот термин стал обозначать расследование органами дознания преступлений в форме предварительного следствия. Уголовно-процессуальное законодательство того времени не предусматривало проверочной деятельности до возбуждения уголовного дела. По смыслу ст. 100, 101 УПК РСФСР 1922 г. вопрос о производстве предварительного расследования или об отказе в этом решался в зависимости от наличия в заявлении указаний на состав преступления. Предусматривалась негласная проверка органами дознания только анонимных заявлений (ст. 98). Аналогичные положения сохранились и в УПК РСФСР 1923 г. (ст. 93, 95, 96), действовавшего до принятия УПК РСФСР 1960 г.[385].
Такая регламентация деятельности по возбуждению уголовного дела подвергалась в юридической литературе справедливой критике. В частности, М. А. Чельцов отмечал, что «…очень часто бывает так, что заявление кричит о преступлении и даже ссылается на соответствующие статьи УК, но необходимый юридический анализ показывает следователю, что в действиях, на которые жалуются, нет состава преступления. Этой-то мысли о необходимости предварительной юридической оценки фактов, указанных в заявлении, не хватает ст. 96 УПК»[386].
Практике, в свою очередь, требовались средства, которые позволяли бы быстро и без излишних формальностей выяснить, содержит ли событие, информация о котором попала в сферу деятельности органов уголовного судопроизводства, признаки преступления.
Несоответствие положений закона потребностям практики привело к тому, что для проверки начальной информации о преступлении стала проводиться так называемая доследственная проверка. Теоретически предполагалось, что она будет состоять только из негласных действий, не облекаемых в официальные процессуальные формы. Однако, поскольку такая проверка поручалась преимущественно следователям, она фактически представляла собой суррогат предварительного следствия. Для урегулирования этого вопроса НКЮ РСФСР и Прокуратура СССР издали ряд циркуляров, запрещающих следователям производить доследственную проверку, определив, однако, в случае возникновения необходимости осуществление ее прокурором[387]. Последний использовал при этом средства общего надзора, главным образом получение объяснений и истребование материалов.
387
См.: Сборник циркуляров и разъяснений НКЮ РСФСР. М., 1934. С. 219–220; Сборник приказов Прокуратуры СССР. М., 1939. С. 148–149, 154, 164.