Иначе говоря, результаты оперативно-розыскной деятельности могут получить статус доказательств, только если они оказались в распоряжении следователя, дознавателя в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом.
Нужно, однако, понимать, что уголовно-процессуальная форма предполагает достаточные гарантии как правильного установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, так и соблюдения прав и законных интересов человека. Уголовно-процессуальной формой недопустимо прикрывать мероприятия, которые по сути являются оперативно-розыскными. Именно поэтому многие специалисты не скрывают сомнений относительно следственного характера таких действий, как контроль и запись переговоров, получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами.
Нельзя не оговориться относительно тенденции, переросшей в ряде зарубежных государств в устойчивую практику. В уголовно-процессуальное законодательство этих стран включены следственные действия, которые по устоявшимся отечественным представлениям больше отвечают критериям оперативно-розыскных мероприятий. Захватила эта практика и многие государства ближнего зарубежья – Грузию, Республику Молдову, Латвийскую Республику, Украину, Эстонскую Республику, Республику Казахстан, Киргизскую Республику. Фактически путем оперативно-розыскных мероприятий действий формируются доказательства. Есть мнение, что такая практика заслуживает распространения и на отечественное уголовно-процессуальное право[473].
Однако особенность оперативно-розыскных мероприятий, даже если в ряде стран они прикрываются термином «следственные действия», в том, что гарантии прав и законных интересов личности, а также правильного установления обстоятельств по уголовному делу приносятся в жертву оперативности, негласности, быстроте. Именно потому эти действия в России и не входят в разряд процессуальных способов собирания доказательств. Механическое включение их в текст уголовно-процессуального закона чревато лишь полным смешением оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности, что представляет большую опасность с точки зрения обеспечения законности уголовного судопроизводства.
Запрет на использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании, если такие результаты не прошли через процедуры собирания доказательств, – правильное решение законодателя, оберегающее процессуальную форму от уничтожения и превращения уголовного судопроизводства в придаток оперативно-розыскной деятельности.
Следственные действия неразрывно связаны с процессуальными решениями. Процессуальное решение – это процессуальный акт, «выраженный в установленной законом процессуальной форме, в котором государственный орган или должностное лицо в пределах своих полномочий в установленном порядке дает ответы на возникающие по делу правовые вопросы, основанные на установленных фактических обстоятельствах дела и предписаниях закона, и содержащее властное волеизъявление о действиях, направленных на достижение назначения уголовного судопроизводства»[474]. Процессуальное решение – решение правоприменителя, в обязательном порядке нашедшее отражение в процессуальном документе. О производстве каждого следственного действия должно быть принято решение. В отдельных случаях, предусмотренных законом, это решение должно найти отражение в самостоятельном процессуальном документе (постановлении следователя, дознавателя, постановлении судьи о разрешении производства следственного действия). В остальных случаях законодатель не связывает принятие решения о производстве следственного действия с обязательным составлением самостоятельного документа (следственный эксперимент, предъявление для опознания, допрос и др.). Однако и в этих случаях решение о производстве следственного действия всегда находит отражение в документе: или в самостоятельном постановлении (если таковое будет вынесено по решению следователя, дознавателя), или заложено во вводную часть протокола о производстве следственного действия. Следственное действие, в отличие от процессуального решения – не единовременный акт, а процессуальная процедура, сопровождающаяся принятием процессуальных решений не только о его производстве, но и в ходе производства.
473