К случаям, не терпящим отлагательства, могут быть отнесены ситуации предотвращения и пресечения преступления, а также попыток обвиняемого (подозреваемого) скрыться; реальной угрозы уничтожения или сокрытия предметов или орудий преступления; наличия достаточных оснований полагать, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, в котором производится какое-либо следственное действие, скрывает при себе предметы или документы, могущие иметь значение для уголовного дела[491], установления оснований для производства следственного действия в ходе производства другого следственного действия; расследования по горячим следам[492].
В случаях, прямо предусмотренных законом (при задержании лица по подозрению в совершении преступления в порядке ст. 91 УПК или при заключении его под стражу, а также при наличии достаточных оснований полагать, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, где производится обыск, скрывает при себе предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для дела), личный обыск может быть проведен и вовсе без вынесения об этом отдельного постановления (ч. 2 ст. 184 УПК).
Юридической составляющей основания производства ряда следственных действий является мотивированное постановление следователя (дознавателя) об их производстве. Постановление должно предшествовать таким следственным действиям, как освидетельствование (ст. 179 УПК), обыск (ст. 182 УПК), выемка (ст. 183 УПК), производство судебной экспертизы (ст. 195 УПК). В необходимых случаях следователь может вынести постановление о производстве следственного действия и в тех случаях, когда по закону такое постановление обязательным не является. Такая целесообразность может быть обусловлена различными причинами: документальное подтверждение цели прибытия на определенный объект; юридическое основание привлечения значительного количества людей или технических средств для организации производства следственного действия; обоснование необходимости повторного проведения следственного действия и др.
Поскольку производство ряда следственных действий требует получения судебного решения (которому предшествует согласие руководителя следственного органа или прокурора на обращение в суд с соответствующим ходатайством), возникает вопрос о распределении ответственности между должностными лицами – участниками процесса за законность и обоснованность производства следственного действия. Согласно ст. 38 и 41 УПК следователь и дознаватель самостоятельно направляют ход расследования, принимают решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда законодатель требует получения судебного решения или согласия соответственно руководителя следственного органа или прокурора. В действующем УПК нет указания на полную ответственность следователя и дознавателя за законное и обоснованное проведение следственных действий.
Мало того, расхожий штамп об обладании следователем процессуальной самостоятельностью в настоящее время не имеет под собой достаточных оснований. Сегодня процессуальная самостоятельность следователя означает лишь некоторое незначительное отличие процессуальных возможностей следователя от таких же возможностей дознавателя в части отстаивания своей позиции перед руководством[493] и совершенно не характеризует реальное процессуальное положение следователя, который самостоятельным по сути дела не является[494].
Вместе с тем, даже в случае разрешения суда на производство следственного действия, полученного следователем (дознавателем) в результате обращения в суд с ходатайством, согласованным с руководителем следственного органа (прокурором), следователь или дознаватель не могут быть освобождены от ответственности за обоснованность производства действия и тем более за законность самой процедуры его производства.
Порядок производства следственного действия и его процессуальное оформление должны строго соответствовать уголовно-процессуальному законодательству.
При производстве следственного действия не допускается применение насилия, угроз и иных незаконных мер, а равно создание опасности для жизни и здоровья участвующих в нем лиц (ч. 4 ст. 164 УПК).
В соответствии с принципом уголовного судопроизводства при производстве следственного действия запрещается подвергать унижению честь участников уголовного судопроизводства, а также унижать их человеческое достоинство (ст. 9 УПК). Тем не менее при производстве отдельных процессуальных мероприятий (в том числе и следственных действий), особенно реализуемых принудительно (например, принудительное освидетельствование, сопровождающееся обнажением), честь и достоинство участника следственного действия в той или иной степени объективно могут пострадать. Однако принцип уголовного судопроизводства не считается нарушенным, если унижение чести и достоинства не является целью процессуальных действий и, кроме того, не превышены разумные пределы процессуального принуждения, которое может быть применено лишь в рамках, необходимых для обеспечения производства процессуального действия[495].
492
Наложение ареста на имущество, включая денежные средства физических и юридических лиц, находящиеся на счетах, во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях также производится по решению суда, однако не рассматривается авторами как следственное действие. Эта же мера процессуального принуждения в случаях, не терпящих отлагательства, также может быть осуществлена в порядке, предусмотренном ч. 5 ст. 165 УПК. Несмотря на терминологию, используемую законодателем, нельзя рассматривать в качестве следственного действия производимое по решению суда реализацию, утилизацию или уничтожение вещественных доказательств.
493
После внесения изменений в ч. 5 ст. 226 и ч. 5 ст. 226.8 УПК, предусматривающих приостановление исполнения решения прокурора о возвращении уголовного дела, направленного для утверждения обвинительного акта (обвинительного постановления), дознавателю и соответственно связанных с этим решением указаний, различие процессуальных возможностей следователя и дознавателя стало и вовсе незначительным.
494
См. об этом: