А вот народ украинский, «не подозревая о всех тонкостях и сложностях научной оценки Хмельницкого, всегда питал какую-то инстинктивную и поистине безграничную любовь к “батьке Богдану”» (это я процитировал украинско-канадского историка Ореста Субтельного). Даже в далеких и, казалось бы, навек оторванных уголках нашей земли люди слагали о нем песни:
Ой, Богдане, Богданочку, Звільнив ти Вкраїну, То не забудь же, Богдане, Нашу Буковину.
Не будем преувеличивать народную наивность. Народ любил Богдана как освободителя, прекрасно зная при этом, что он вверил судьбу Украины русским царям.
Впрочем, как фольклорные оценки, так и неблагоприятные отзывы, о которых я упомянул, прозвучали уже очень давно. Знай Тарас Шевченко, что выбранный гетманом путь, несмотря на его протяженность и тяготы, все-таки ведет к независимой Украине, он, возможно, нашел бы для Богдана какое-то теплое слово.
Для характеристики Богдана Хмельницкого сегодня недостаточно цитировать авторитетные высказывания прошлого. Принципиально изменившаяся реальность Украины бросила на нашу историю новый свет, под другим углом осветив многие лица и события. Я хочу рассказать о Богдане, каким он видится с высоты достигнутой Украиной независимости — рассказать в первую очередь тем, кто имеет о нашем великом гетмане не очень ясные представления. Сперва я просто хотел включить сюда текст своей речи, произнесенной 20 декабря 1995 года на торжественном собрании в честь 400-летия со дня рождения Хмельницкого, но потом решил написать о нем заново. Эта главка будет более пространной, чем главки о Владимире Святом и Ярославе Мудром, потому что гетман Богдан — очень непростая фигура.
Когда я готовил упомянутую юбилейную речь, мне попалась цитата из воззвания Хмельницкого к казакам в связи с войной против Польши в 1648 году. В этом воззвании он призывал казаков следовать примеру своих славных и воинственных предков, под водительством Одонацера 14 лет владевших Римом. Помогавший мне историк объяснил, что, по убеждению Хмельницкого, племя рутов в Европе V века на самом деле было племенем русов. Военачальник же Одоакр (Одоацер, Одонацер), свергнувший в 476 году последнего римского императора и захвативший власть в Риме, был, по словам древнего историка Иордана, «genere Rogus», родом из рутов.
Я был совершенно поражен. Не тем, что Римом мог владеть рус, мне это безразлично. Я был поражен эрудицией Богдана Хмельниц-кого. Значит, он был знаком с написанными на латыни трудами Иордана, имел какую-то свою концепцию древней истории и выводил из нее предназначение казачества. Это ведь не то же самое, что иногда бросить латинское изречение, это умели и школяры из гоголевского «Вия».
Мало того, ведь и у казаков Хмельницкого тоже должны были быть какие-то представления о Риме. Вдохновлять людей на великое дело можно лишь с помощью понятных им примеров. Я вдруг увидел наших предков XVII века в новом свете.
Читая об украинских государственных деятелях того времени, все время встречаешься со свидетельствами их образованности. Гетман Сагайдачный — автор сочинения «Об Унии», гетман Павел Тетеря мог вести разговор на латыни, а Мазепа и вовсе «был беглец во всяких речах». Когда Хмельницкого хоронили, стоявший у его гроба генеральный писарь запорожского войска Самойло Зорька говорил, рыдая: «Милый вождю! Древний русский Одонацер!» У многих гетманов Украины и у части казацкой старшины было, как бы мы сегодня сказали, приравненное к университетскому образование, некоторые из них имели опыт жизни или пребывания в европейских странах. Целый ряд киевских богословов учились за границей — кто в Голландии и Франции (Петр Могила), кто в Оксфорде и Италии (Адам Зерников).[39]
Богдан (Зиновий) Михайлович Хмельницкий, родился, видимо, в 1595 году в Правобережной Украине, входившей в то время в Речь Посполитую, в семье мелкого шляхтича, Чигиринского подстаросты. Учиться он отправился далеко от дома, в Ярослав Галицкий (близ Перемышля, ныне в Польше), в иезуитскую «коллегию», куда принимали и православных. Он не мог отправиться в Киев, так как киевская братская школа открылась только в 1615 году.
Отец Богдана верно служил польскому королю, и в 1621 году, уже сотником, пал в сражении с турками под Цецорой, когда погиб цвет польского войска во главе с гетманом Жолкевским (это был тот самый Станислав Жолкевский, что победоносно вступал в Москву 4 июля 1610 года). В битве при Цецоре участвовал и Богдан. Он попал в плен, оказался в Константинополе, научился турецкому языку и восточным обычаям, что ему потом пригодилось. Через два года он был выкуплен (обычная практика того времени), вернулся на родину и записался в реестровые казаки. Есть сведения, что он организовал несколько морских походов запорожцев на турецкие города. В 1629 году казаки под началом Хмельницкого совершили налет на окрестности Константинополя и вернулись с богатой добычей.
39
В Московской Руси того времени практически не было людей, получивших образование за границей, а за рубеж ездили только дипломаты, духовные лица и купцы, что сильно напоминает Советский Союз.