При всех сложностях два года существования суверенного казацкого государства, пусть формально и в составе Речи Посполитой, имели огромное значение. К Хмельницкому обращались как к главе государства. Турецкий султан Мехмет писал в 1650 году так: «Наииз-браннейшему из монархов религии Иисусовой гетману козацкому Богдану Хмельницкому, его же конец да будет счастлив». Отдавая дочь за Тимофея Хмельницкого, сына гетмана, молдавский господарь видел в этом династический брак. Московский дипломат Григорий Кунаков, ездивший в Польшу через Украину, составил по возвращении в Москву обстоятельную записку, где, в частности, сообщал: «А в Чигирине де учинил Богдан Хмельницкий мынзу (монетный двор) и денги делают, а на тех… денгах на одной стороне меч, а на другой стороне его Богданово имя». Свидетельства того же рода есть в польских и французских архивах. К сожалению, пока ни одной монеты Хмельницкого не найдено. (Надеюсь, их когда-нибудь отроют в каком-нибудь кладе — ведь речь идет о первых украинских деньгах!)
Русские послы зачастили в Варшаву неспроста. Они ездили «задирать Польшу», как тогда говорили. Царь Алексей Михайлович решил, что нужна какая-то зацепка, а лучше несколько зацепок, чтобы в нужный момент под рукой был повод начать военные действия.
Летом 1651 года Хмельницкий вновь меряется силами с поляками. Предательство крымского хана Ислам-Гирея повторяется и на этот раз, но уже с более тяжелыми последствиями. В сражении у Берестечка казаки терпят тяжелое поражение. Был убит находившийся в их войске Иоасаф, митрополит Коринфский из Греции, а Богдан Хмельницкий какое-то время находился в фактическом плену у Ислам-Гирея.
Вдобавок пять недель спустя литовское войско взяло Киев. Положение Украины стало отчаянным, но Хмельницкий обнаружил поразительное присутствие духа. Он собрал казацкую раду в Масловом Броде. Поначалу казаки хотели его растерзать, но он так подействовал на них своей уверенностью и спокойствием, что переломил общий упадок, и люди снова стали сходиться к нему. Началась жестокая партизанская война.
Хмельницкому пришлось идти на новые переговоры с поляками. 17 сентября 1651 года был заключен крайне тяжкий для Украины Белоцерковский договор. Вместо трех воеводств у Хмельницкого осталось одно, Киевское, ему запрещались сношения с другими держава-ми, прежде всего с Крымским ханством, казацкий реестр сокращался вдвое. После подписания договора поляки собирались отравить Хмельницкого, но он разгадал замысел, отказался от предложенного вина и вернулся в свой стан.
Такой мир не мог длиться долго. Было понятно, что возвращение к прошлому невозможно. Не желающие под панское ярмо украинцы, особенно «разжалованные» из казаков, начали тысячами переселяться в приграничные российские земли, за «Путивльский рубеж» (на правый берег Сейма, к Рыльску, Севску, Льгову) и особенно «на степную украйну московскую».[44] Массовое бегство населения в российские пределы стало важным фактором, сыгравшим свою роль в судьбоносном решении Хмельницкого о присоединении к России.
Крестьянская война за землю и волю шла уже почти четыре года. Крестьянских войн в истории Европы было немало, украинская была необычна тем, что повстанцы в значительной мере добились своего. А именно: в массовом порядке «показачились» и изгнали большинство польских панов из своих имений. Но паны не хотели сдаваться. В 1652 году война приобрела очаговый, но от этого не менее яростный характер. Наиболее сильные и богатые магнаты приводили в свои поветы собственные частные армии и вымещали злобу на хлопах. Крестьяне и казаки охотились на панов и их наемных жолнеров. Горели имения, горели села и местечки, Волынь и Подолия пустели. Ни о каком примирении речи уже быть не могло.
Шедший в Молдавию Тимофей Хмельницкий (сын гетмана) 22 мая был вовлечен в непредвиденное сражение с поляками у Батога (на Винничине), в котором последние потерпели одно из своих самых крупных и унизительных поражений за все время Освободительной войны. Из-за легкомыслия польского гетмана Калиновского Польша опять осталась практически без войска. Богдан послал королю письмо с такими извинениями за своих казаков: «Простите их, ваше величество, если они, как люди веселые, далеко простерли свою дерзость». Казаки тем временем опять заняли всю территорию, которая им принадлежала до Белоцерковского мира.
Казалось бы, снова победа? Но Украина полностью обескровлена, а оскорбленные поляки собирают новую армию. И Хмельницкий еще раз обращается к московскому царю: «Если, ваше царское величество, не сжалишься над православными христианами и не примешь нас под свою высокую руку, то иноверцы [турецкий султан и крым-ский хан] подобьют нас и мы будем чинить их волю. А с польским королем у нас не будет мира ни за что». В Москве поняли скрытую угрозу и решили, что пора действовать.
44
Российское правительство было радо «черкасам», — так здесь называли украинцев (любой царский воевода уже тогда видел, что это другой народ — не чужой, но все-таки отдельный). Им разрешали селиться слободами. «Слобода» — это вариант слова «свобода», жители слобод были свободны от податей, могли «безоброчно» владеть землями и всякими угодьями. За это они обязаны были держать оборону от вторжений турок, крымцев и ногайцев в российские земли. Украинские переселенцы создали здесь «вторую Украину». Они воспроизвели на новом месте полковую казацкую организацию, заложили здесь такие города, как Сумы, Харьков, Ахтырка, Изюм, Лебедин и другие, а также входящие ныне в состав России Острогожск, Богучар, Суджу, Калач.