Но приближал ли Хмельницкий свою великую цель, соединяя Украину с Россией? Ответа на этот вопрос нет, ибо его цель до конца не разгадана. Богдан оставил нам загадку.
Еще за 175 лет до него великий князь московский Иван III, женившись на племяннице последнего византийского императора и присоединив Новгород, объявил себя «государем всея Руси». Был ли у Богдана конкурентный проект? Хотел ли он «собрать Русь» — те ее части, которые не успела собрать Москва? Тем же самым несколько веков подряд занимались великие князья литовские, но начиная с конца XV века собранное ими стало постепенно переходить к Москве. В том числе старые черниговские и новгород-северские города и удельные княжества — Путивль, Рыльск, Трубчевск.
Проекты возрождения Киевской Руси и ее перехода «под Москву» возникали и раньше.[48] Хмельницкому все это было, естественно, хорошо известно. Не мог он недооценивать и массовые настроения. За Москву «голосовали ногами» переселенцы на Слобожанщину.
Для казацкой старшины, так долго и безуспешно мечтавшей о шляхетстве в Речи Посполитой, главная выгода от соединения Россией заключалась в уравнивании с российским дворянством.
Даже те, кто называет решение Хмельницкого ошибочным, не вправе назвать его неожиданным или нелогичным.
У идеи соединения с Россией было в Украине и множество противников. Особенно мало хорошего ждали от этого соединения митрополит Сильвестр Коссов и киевское духовенство. Но у митрополита не было и Богдановой мечты. Просто он считал московских людей малопросвещенными и поверхностными христианами, опасался неизбежности перехода под омофор Московского патриарха. Далекий константинопольский патриарх устраивал его куда больше.
Гетман принимал решение, переломное в истории Украины. Он не был наивным человеком и понимал, что изменить его в случае разочарования будет трудно. Легко стать вассалом турецкого султана — стать, а потом перестать: султан далеко, за Черным морем, — в том же Константинополе, что и патриарх. Адо Москвы всего 800 верст.
После выбора Владимира Великого выбор Богдана был вторым по значению для судеб Украины. Приходила ли ему самому на ум аналогия между Владимиром и собой?
Мы не сомневаемся в правильности выбора Владимира Великого, но признаем ли мы правильность выбора Богдана Хмельницкого?
Я не собираюсь уклоняться от всех этих вопросов, оставлять их риторическими, повисшими в воздухе. Но мой ответ не может быть и односложным.
Мы оцениваем деятельность гетмана в ее цельности. Мы не чтили бы его память так, как чтим сегодня, если бы говорили себе: да, он сделал много правильного и выдающегося, но самое ответственное для Украины решение его жизни оказалось ошибочным.
Чтобы принять «самое ответственное для Украины» решение, необходимо было наличие Украины. Не географического названия, закрепившегося за юго-восточной окраиной Речи Посполитой, а самостоятельной державы, признаваемой (гласно или негласно) за таковую соседями. Именно создание такой державы есть главное достижение, главный подвиг Хмельницкого. Как ни странно, многие историки прошлого проглядели это достижение гетмана.
До 52-летнего возраста это был деятель весьма скромного размаха, для истории — практически частное лицо. Вождем Украины Хмельницкий стал не в итоге успешной карьеры, а вне всякой связи с ней. Да его карьера, собственно, была уже закончена. Человек, решивший поднять свою родину на борьбу за освобождение, был к тому времени даже не генеральным писарем Войска Запорожского, а просто сотником Чигиринским.
Последние десять лет жизни Хмельницкого — от его побега в Сечь осенью 1647 года до смерти в 1657-м — яркая комета на небосводе нашей истории. Именно тогда пришло время освобождения Украины, и ей понадобился вождь. В тогдашней Украине было много храбрых, дельных и образованных людей, да еще и помоложе, но всенародное восстание повел Хмельницкий, что не может быть случайностью.
Для Украины было счастьем, что она смогла выдвинуть в середине XVII века деятеля такого масштаба, которому удалось разрубить гордиев узел, казалось бы, неразрешимых противоречий и через века после упадка Киевского княжества восстановить его.[49] С именем Богдана Хмельницкого связан выход Украины на арену мировой истории, начало становления украинской политической нации. Богдан символизирует единство и непрерывность бытия Украины от времен княжеской Руси до героической Казацкой эпохи национального возрождения восемнадцатого века и завоевания независимости в веке двадцатом.
48
Делались и попытки их осуществления — князем Федором Бельским в 1481 году, князем Михаилом Глинским в 1508 году.
В 1558 году запорожский гетман Дмитрий Вишневецкий (Байда) специально пошел на службу к Ивану Грозному в надежде склонить царя к походу в Причерноморье. План Байды — уничтожение крымской орды и выход Московского государства на берега Черного моря — разбился о близорукое упрямство царя.
В 1593 году другой запорожский гетман, Криштоф Косинский, руководитель мощного казацкого восстания против Речи Посполитой, объявил себя подданным царя Федора Ивановича.
В 1620 году отправлял в Москву атамана Петра Одинца с посольством, ходатайствуя о принятии украинского казачества в российское подданство, не кто иной как гетман Петр Сагайдачный, всего двумя годами ранее вместе с польским королевичем Владиславом штурмовавший Москву.
В 1624 году митрополит киевский Иов Борецкий посылал в Москву своего представителя, луцкого епископа Исаакия Борисковича с просьбой к царю о принятии Украины под его высокую руку. Слухи об этом вызвали тогда волнение униатов, не хотевших «под Москву».
В 1625 году просил Москву взять казаков под свое покровительство запорожский гетман Марко Жмайло.
Все эти просьбы и проекты рождались, естественно, не от хорошей жизни в Речи Посполитой.
В Россию уходили и потерпевшие поражение повстанцы против польского владычества.
49
Знаменитый украинский летописец Самойло Величко писал: «Всемогущий Бог… послал им яко Моисея того… Богдана Хмельницкого, и дал ему смысл и розум, через который он смог бы от тяжкого ига лядского вольный малорусский народ вызволить…»