Я глубоко убежден, что политическая и военная деятельность Богдана, глубинная логика его политического курса отражали лишь одну философию — любовь к родине и искреннее желание сберечь Украину, ее народ, государство, землю и святыни.
Вот ради чего он маневрировал между соседями, искал компромиссы и альянсы, нередко отказывался от многообещающих замыслов. Но генеральную линию своей жизни, смысл которой заключался в освобождении родного края от иноземного ига и создании самостоятельной соборной Украины, Богдан Хмельницкий проводил до последнего своего вздоха.
Не вина, а неизъяснимая человеческая трагедия гетмана выразилась в том, что после его смерти государственный руль оказывался в руках то слабых, то корыстных. Этот период нашей истории стал называться «Руина». Борьба между амбициозными представителями казацкой старшины за гетманскую булаву и втягивание в эту борьбу иноземных войск, сепаратизм и неспособность политической верхушки прийти к согласию по главным общегосударственным вопросам привели к опустошению Украины. Преследуя личные выгоды, авантюристы рвали Украину в разные стороны, навлекая на ее народ тяжелейшие испытания.[57]
Нашей ментальности, увы, присуща «атаманщина», которая так выявилась в час «Руины» и с не меньшей силой — в период гражданской войны 1917–1920 годов. К сожалению, нации, как и люди, редко учатся на уроках прошлого, уроках истории. Атаманщина угрожает нам и сегодня, во время нашей третьей попытки утвердить свою державу. Этот двукратный исторический урок следовало бы вызубрить многим нашим современникам, которые живут в одномерном мире, деля всех по своему произволу на «своих» и «чужих». За любыми политическими соглашениями и компромиссами они склонны видеть не шаги к стабилизации, а предательство. Они стремятся приватизировать любовь к отчизне, готовы установить свою монополию на такую любовь. Их не зря прозвали «профессиональными украинцами». Дай Бог, чтобы они не довели нас до большой беды.
Порождение энергии и воли Богдана Хмельницкого, Украинская держава обнаружила огромный потенциал. В сознании и исторической памяти нашего народа раз и навсегда утвердилась государственная идея, которая стала лозунгом освободительных устремлений XVII–XX веков. В первой четверти XX века эта идея была претворена в жизнь, что и записано на скрижалях четвертого универсала Центральной Рады 22 (9) января 1918 года: «Народ Украины! Твоей силой, волей, словом создалась на украинской земле свободная Украинская Народная Республика. Сбылась давняя мечта твоих предков, борцов за свободу…»
Не случайно украинские политики этого периода, деятели национально-освободительного движения постоянно обращались к событиям Освободительной войны Богдана Хмельницкого, искали в них прямые аналогии и даже отдельные готовые политические решения. Как во времена Богдана Хмельницкого, становление украинской государственности и в этот период было неотделимо от социальной составляющей, от перераспределения собственности, в первую очередь земли. Миллионы украинских крестьян связывали лозунги украинской независимости с прямым и быстрым решением земельного вопроса в свою пользу.
Среди изначальных ошибок Центральной Рады мы видим затягивание ликвидации помещичьего и перехода к фермерскому землевладению. Мы видим отсутствие внутреннего единства трех процессов: державотворчества, вооруженной защиты достигнутого и социально-экономических преобразований. Большим просчетом Центральной Рады обернулось решение о милиционном (ополченском) характере армии. В этом Рада не последовала за Богданом, сумевшим создать, по сути, профессиональную армию.
Как известно, в основу государственного строительства Центральная Рада положила казацкую демократическую традицию: выборность органов власти, их подотчетность избирателям, коллегиальность решений. Это привлекало на сторону Центральной Рады массы украинского населения, но не дало, по большому счету, реальных плодов из-за неподготовленности этих масс к развитым формам политической жизни. Органы исполнительной власти, созданные по формально-демократическим принципам, не смогли совладать со сложностями политической и социально-экономической ситуации. Роковую роль сыграла и недееспособность демократии, не вписанной в сильную исполнительную власть. Вторая попытка создания украинского государства потерпела неудачу во многом из-за этих причин.
Но, возможно, главной трагедией этого периода стало отсутствие во главе украинского национально-освободительного движения харизматического лидера, подобного Богдану Хмельницкому. Имея такого лидера, украинская революция не обернулась бы атаманщиной, когда каждый думал лишь о своем селе, волости или уезде, не в силах подняться до осознания общенациональных проблем. Отсюда — феномены республик: Одесской, Донецко-Криворожской, Сорочинской и даже Баштанской и Высунской (обе — в одном и том же Николаевском уезде Херсонской губернии). Важнейшее предупреждение, которое мы получили из прошлого, состоит в том, что в переломные эпохи у нас способна взять верх украинская анархичная ментальность, наше фантастическое умение создавать политический и общественный раздор.
57
Самойло Величко, ехавший через Правобережную Украину через полтора десятка лет после Руины, свидетельствует: «Я видел многие города и земли безлюдные и пустые валы, некогда трудами людскими, как горы и холмы насыщенные, а теперь только приютом диким зверям служащие. Стены Константинова, Бердичева, Збаража, Сокаля, которые встретились на нашем походе, одни бедны жителями, другие пусты, развалились, заплесневели и поросли травою; только змеи и разные гады в них. Я видел пространные поля тогобоч-ной [Правобережной] Украйны, широкие долины, леса, обширные сады, красные дубравы, реки, пруды и озера запустевшие, поросшие мхом и тростником. Не всуе поляки в своих университетах называли тогобочную Украйну раем польского света; перед войной Хмельницкого она была, как вторая обетованная земля, медом и млеком текущая. Я видел по разным местам много костей человеческих, иссохших, обнаженных и только небо покровом себе имеющих».