Может быть, профессиональные историки сумеют доказать обратное, но пока что я не могу уйти от вывода: множество украинцев («корпоративно» в лице революционных матросов и персонально) были прямо причастны к большевистскому перевороту, свержению Временного правительства и разгону Учредительного собрания — то есть к удушению российской демократии.
Названные мной украинцы (вместе с тысячами неназванных) приложили затем руку и к удушению демократии в Украине. Разумеется, они действовали вкупе и влюбе с неукраинцами — не зря большевики исповедовали лозунг, что пролетарий не имеет родины. Соблазненные марксистской утопией и идеей мировой революции, они везде уничтожали «буржуазную» демократию — российскую, грузинскую, белорусскую, украинскую. Уничтожили бы и финскую, и польскую, и латвийскую, да не хватило сил. В демократии они видели новое издание старых порядков — ведь и до революции была Дума, была борьба партий. Они никогда не говорили «демократия», только «буржуазная демократия».
Когда я впервые прочел, что большевистские отряды вел на Клев Юрий Коцюбинский, сын нашего классика, автора «Теней забытых предков» и украинца до мозга костей, я сперва не поверил своим глазам. Что поделаешь, люди Утопии смотрели на все национальное как на реакционный пережиток.[21]
Исторические факты не позволяют мне заключить, что мой народ был побежден, сдался и подставил шею под «большевистское московское ярмо». В том-то и дело, что нет! Большинство украинского народа (я не говорю сейчас о населении Западно-украинской народной республики), точно так же, как и большинство русского народа, дало себя увлечь красивой сказкой про «землю — крестьянам», про «фабрики — рабочим» и про то, что «владыкой мира будет труд». Поддавшись соблазну, они приняли участие, поначалу вполне добровольное, в коммунистическом эксперименте.
Именно в успехе большевистской пропаганды среди украинского крестьянства видит один из важных факторов поражения национальной революции 1917–1920 гг. канадско-украинский историк Орест Субтельный.
К чести вождей украинской национальной революции и украинской социал-демократии Симона Петлюры и Владимира Винниченко, они, при всей своей левизне и даже радикализме (в период Директории), оказались устойчивы к коммунистической инфекции. Маловосприимчивой к ней оказалась и их партия УСДРП. Эта инфекция поразила в украинских губерниях совсем других социалистов — эсеров. 15 мая 1918 года их партия УПСР окончательно раскололась, и ее левая фракция, «боротьбисты», приняла коммунизм как идею и программу. Хотя и не как конкретную политику. В своем письме Ленину «боротьбисты» описывали эту политику в Украине так: «Советские войска дошли до самого Клева, заняли всю Левобережную Украину [в январе-феврале 1919 года], их поддерживало местное население. Сами советские войска были украинскими. Пролетариат, а главное — крестьянство твердо стояли за Советскую власть. Были уезды, где советские войска проходили без единого выстрела. Воля трудящихся Украины выявилась вполне… Дальше началось “советское” строительство… Злым умыслом невозможно объяснить то, что творилось, но творилось так, как будто Советской властью на Украине руководили опытные черносотенцы… Советская власть на Украине пала [в августе 1919 года]… Но жива Советская власть на Украине. Она и будет там, если Российская коммунистическая партия проявит действительный интернационализм и не будет проводить политику насаждения “красного” империализма (русского национализма) на Украине».
То есть, уже тогда можно было догадаться о многом, если не обо всем. Но слишком велик был в народе запас веры в большевистских благодетелей. Крестьян волновал вопрос о земле, а не о языке. Они не вникали в резоны действий (и бездействия) украинских национальных правительств. Центральная Рада имела в своем распоряжении целый год, но земли не дала, Скоропадский посылал карательные экспедиции против крестьянских самозахватов. Директория тоже лишь «вырабатывала» земельную реформу, а с точки зрения простого человека просто тянула время. И только большевики худо-бедно, а раздали более пяти миллионов десятин земли. И этим, при всех возможных оговорках, предрешили гибель УНР и свою конечную победу.
Я не идеализирую ни один народ. Немалая часть простых людей с восторгом отнеслась к большевистскому призыву «грабь награбленное», многие приняли участие в разорении спиртовых и сахарных заводов, помещичьих усадеб и зажиточных хуторов. Их буйство совершенно обесценило человеческую жизнь. Я не мог без содрогания читать, как на хуторе Любочка в Полтавской губернии в декабре 1918 года была зверски убита наша замечательная писательница и историк украинского народа Александра Яковлевна Ефименко вместе с дочерью, талантливой поэтессой Татьяной Ефименко. Страшно подумать, сколько тысяч подобных убийств видели и Украина, и Россия в те годы. Происходило то, что верующие люди называют отпадением от Бога и его заповедей. Но ведь и этому тоже способствовали большевики, их атеизм и активное богоборчество!
21
Кто, помимо Подвойского, Коцюбинского и других названных выше «героев Октября», был крушителем Центральной Рады, гетманской Державы, Директории, кто, не жалея сил, а порой и жизни, уничтожал вторую украинскую государственность? Украинцы Балицкий, Блакитный, Боженко, Буденный, Гринько, Думенко, Еременко, Жлоба, Затонский, Карпенко, Ковтюх, Кос-тюк, Котовский, Крапивянский, Лапчинский, Любченко, Мануильский, Пархоменко, Петровский, Таран, Терлецкий, Федько, Шахрай, Шумский, Щаденко, Щорс. Конечно, это лишь половина списка. Он не полон без таких неукраинцев (или не совсем украинцев), как Аралов, Артем, Бубнов, Железняк, Квиринг, Косиор, Лацис, Межлаук, Муравьев, Орджоникидзе, Примаков, Пятаков, Уборевич, Фрунзе, Якир… Согласен, и те и другие выполняли указания Ленина из Москвы. Согласен, к ним надо добавить еще украинца Нестора Махно, добавить деникинских генералов и Пилсудского…