Сегодня долгий разрушительный кризис 90-х явно идет к концу, налицо процессы стабилизации. Со второй половины 1999 года в экономике началось и с тех пор без перерывов и заминок продолжается то, что Андрей Илларионов, советник российского президента, назвал «взрослым ростом». Правда, я считаю, что пока это еще не совсем заслуженный комплимент. В украинском машиностроении доля высокотехнологичной продукции составляет всего около 10 процентов. Слишком большая доля прироста промышленного производства достигнута за счет работы на экспорт нашей металлургической и химической промышленности. А это значит, что мы слишком привязаны к конъюнктуре внешнего рынка. Идеал народного хозяйства — обслуживать емкий и требовательный внутренний рынок, вот тогда возможен «взрослый рост».
Что такое «взрослый»? Если увеличение хозяйственных показателей вызывается счастливым скачком цен на сырье или первым шевелением отраслей, которые до того были скорее мертвы, чем живы (от нуля легко наращивать проценты), это не рост. «Взрослый» рост — это реакция промышленности на благоприятные и осмысленные изменения в налоговой, законодательной, инвестиционной, таможенной политике государства. Таких изменений у нас еще крайне недостаточно, тем ценнее та благодарная реакция промышленности, которую мы наблюдаем. Украина шла к этому долго и трудно — преодолев в 1998 году нижнюю точку падения экономического потенциала страны и жизненного уровня людей. Пока мы лишь в самом начале положительного процесса.
Рост промышленного производства в Украине в 2000 году составил 12,9 %, сельского хозяйства — 7,1 %. В первом полугодии 2001 года в Украине наблюдался наибольший рост промышленного производства среди всех стран СНГ — сразу на 18,5 % (в России, для сравнения, на 5,5 %). Причем не за счет сырьевой составляющей, которая у нас гораздо меньше, чем в России. В среднем же четыре года подряд (со второй половины 1999-го) наш ВВП растет быстрее всех в Европе, выше семи процентов. Этот рост нами обеспечен без западных вливаний, какими пользовались, например, Польша и Венгрия в годы экономического подъема в этих странах (сейчас там темпы роста — полтора-два процента). Оживление заметно и по косвенным признакам. Специализированные бизнес-сайты в Интернете отражают бьющую ключом деловую активность, выходят десятки газет деловых объявлений, некоторые толщиной в палец, повсюду строится великое множество индивидуальных домов, торговля стройматериалами процветает, автомобилей на улицах уже больше, чем хотелось бы. Иногда хочется поплевать через плечо…
По страницам печати гуляет много соображений относительно нынешнего состояния украинской экономики, много цифр и любительских «рейтингов». Одно из самых любимых увлечений нашей оппозиционной публицистики — помещать Украину в самый хвост мирового развития, куда-нибудь между вчерашними колониями из тропической Африки. Но, смею уверить, Украина не опускалась так низко.
Когда мы говорим, что в нижней точке спада наш экономический потенциал уменьшился наполовину и даже чуть больше, надо ясно представлять себе, от какого уровня происходил спад.[34] Спад не бывает одинаковым по всем позициям. В тех отраслях, где Украина была особенно глубоко вовлечена в общесоюзное разделение труда и где произошел обрыв производственных связей, спад превысил двукратный. В других же отраслях он был менее драматичен. Смертельно опасным было не само по себе сокращение производства, упавшего до уровня начала 60-х. Если бы дело было только в этом, можно было сказать себе: ну ведь жили же мы в 60-е, и песни пели. Сильнейшая социальная опасность проистекала из неравномерности распределения удара по разным группам населения.
То, что в Украине был сохранен социальный и этнический мир, я считаю главной заслугой ее руководства — кто бы ни стоял у руля страны — за все десять лет независимости. Это была работа, невидимая обществу. Иногда приходилось переходить на «ручное управление» экономикой и финансами. В теории это ненормально, но на практике спасало положение. Например, устранить огромную задолженность по пенсиям удалось только благодаря волевому решению нагрузить дополнительным налоговым бременем дорогостоящие потребительские товары, предметы роскоши. Тщательно все взвесив, я понял, что это единственный выход, и издал соответствующий указ.
Отказавшись от прямого государственного регулирования, украинское государство долгие годы не могло найти других рычагов воздействия на экономику — рычагов, пригодных в рыночной среде. Лишь в последние два года мы стали ощущать эту «обратную связь». Чтобы она действовала надежнее, важно понять, где мы сейчас?
34
Украина выпускала в 1980-е годы от 17 до 20 % всей промышленной продукции СССР и от 21 до 25 % сельскохозяйственной. При этом доля ее населения в населении СССР равнялась в 1991 году примерно 18 %. В 1990–1991 годах на долю Украины, чье население составляло чуть менее одного процента населения мира, приходилось: 4 % мировой добычи каменного угля, 10 % — железной руды, 24,5 % — марганцевых руд, 8,4 % — ртути, 4,1 % — каолина, 14,8 % — природной серы, 5 % — каменной соли, 9 % — торфа, 9,5 % — мирового производства сахара, 20 % — выплавки чугуна, 7 % — стали, 2,3 % — производства электроэнергии. Все 80-е годы УССР по многим позициям фактически дотировала менее развитые союзные республики. Правда, совершайся расчеты в СССР по мировым ценам, оказалось бы, что РСФСР очень серьезно дотирует Украину поставками нефти и газа. В этом случае баланс в межреспубликанском обмене получался бы в пользу Украины, что делало ее дотационной республикой. Но по мировым ценам в СССР никто ничего не считал, и наше донорство под сомнение не ставилось.