МАМУЕВ. А с такой, что если дадут цену, которая была до Ющенко, то наш Либерман клонирует им Пушкина! Откажутся, он им Берию воскресит! Вариантов много!
ЦЫРЛИХ. Господи, а мы об этом не подумали! Какая у вас светлая голова! Продолжайте, Борис Петрович, продолжайте, голубчик!
МАМУЕВ. Ну вот! Фиксируем появление Шевченко. Можно даже сделать заявление, но на среднем уровне. Например, совместное Минздрава и Минкультуры. Затем объявить карантин и оградить объект от журналистов, особенно от иностранных, а если показывать по телевизору, то только на Первом национальном. Понимаете? Показали на Первом, а зритель пускай думает: правда или опять наврали? Это два. А тем временем мы примем Тараса Григорьевича в нашу Спилку, введем его в Правление, сделаем председателем секции поэзии и загрузим работой по самые помидоры. Это три. А потом посмотрим на его поведение и решим, что дальше с ним делать!
ЦЫРЛИХ. Борис Петрович, дайте я вас расцелую! Очень мудро, как раз в русле нашей политики. Как сказал Президент: «Конституцию обязан выполнять даже Тарас Григорьевич!» Вот только чтоб он опять писать не начал, а? Знаете, живет нормальный писатель, мы его не трогаем, он нас, а потом вдруг такое сочинит – хоть вешайся!
МАМУЕВ. Бывает! Но в данном конкретном случае можете не волноваться! Во-первых, ничего он больше не напишет, потому что как только получит членский билет, так и писать перестанет. Проверено! Народ зачем пишет? Чтобы стать членом нашей Спилки. А когда стал, зачем, спрашивается, писать? Во-вторых, мы нашего гения загрузим общественной работой, а какая она у писателей, знаете? Презентации, творческие вечера, собрания, заседания, и все под водочку, под коньячок! Тут уж не до литературы! Кстати, на что он будет жить?
ЦЫРЛИХ. А сколько ему лет? Совсем из головы выскочило!..
МАМУЕВ. Считать с 1814 года?..
ЦЫРЛИХ. Да нет! Непрерывный стаж не подходит! Я имею в виду, сколько он прожил? Ну, тогда, при царизме?
МАМУЕВ. Кажется, сорок семь, а что?
ЦЫРЛИХ. До пенсии не дотягивает…
МАМУЕВ. Может, ссылку казахскую засчитать как год за два?
ЦЫРЛИХ. Надо подумать. Какие у вас еще просьбы?
МАМУЕВ. Водка подорожала!
ЦЫРЛИХ. А при чем тут ваша Спилка?
МАМУЕВ. Писатели народ бедный, а вдохновению подпитка нужна!
ЦЫРЛИХ. Завтра вам завезут грузовик водки из госрезерва, я лично прослежу. Что еще?
МАМУЕВ. Вот, просмотрите. Нужна ваша резолюция.
ЦЫРЛИХ. Что это?
МАМУЕВ. Список членов Правления.
ЦЫРЛИХ. Зачем он мне?
МАМУЕВ. Прошу прикрепить к президентской столовой и выдать пропуск в вашу администрацию! Алиса Леопольдовна, это очень сильный идеологический ход! Писатели и власть за одним обеденным столом! А?!
ЦЫРЛИХ. Н-ну, не знаю!.. Они будут себя прилично вести? Здесь не проходной двор все-таки!
МАМУЕВ. Не волнуйтесь, отобрал самых надежных. В руках себя держать умеют.
ЦЫРЛИХ. Хорошо, я доложу руководству.
МАМУЕВ. Спасибо, Алиса Леопольдовна! Мы на вас молимся! Вы для нас как мать Тереза!
ЦЫРЛИХ. Прекратите! Чтоб я больше не слышала про «Терезу»!
МАМУЕВ. Кстати, прочел вашу рукопись! Гениально!
ЦЫРЛИХ. Да уж!..
МАМУЕВ. Не скромничайте! Потрясающей силы повестушка! А какие диалекты! Прямо бифштекс с кровью! Свежая филейка! Через недельку устроим обсуждение, общественность подключим…
ЦЫРЛИХ. Пожалуйста, без меня!
МАМУЕВ. Само собой, что я, не понимаю? Мы снизу вас подопрем! Будете творить по воле народа!
ЦЫРЛИХ. Спасибо! За квартиру не волнуйтесь.
МАМУЕВ. Столько ждал!.. Чего уж! А откуда взялся этот Либерман?
ЦЫРЛИХ. Кто его знает! Какой-то младший научный сотрудник…
МАМУЕВ. Да я не о том! Фамилия больно знакомая! Тыщу раз слышал, а где – хоть убей не помню!
ЦЫРЛИХ. Может, на посошок?
МАМУЕВ. А давайте! Все равно день коту под хвост!
8
10 февраля 2014 года
Удивительные обстоятельства понуждают меня по старой привычке завести журнал, чтобы изложить необыкновенные события, приключившиеся со мной.
Итак, в хмурое февральское утро, а именно вчера, я проснулся на мягком ложе и долго всматривался в сумрак комнаты, не понимая, где я и что со мной приключилось. Первой мыслью было предположение, что во время обеда мы с Мишей[3] за обедом хватили лишку и он по обыкновению оставил меня на постоялом дворе, однако, прислушавшись к организму, я понял, что тело мое как никогда бодрое, ум ясен и такое чувство, словно отдохнул от всех волнений и переживаний, а мои болячки, нажитые в проклятой солдатчине, вмиг исчезли. Однако некоторая слабость в членах и барская лень, которой немало грешил в своей жизни, не позволили сразу подняться с ложа. Некоторое время я нежился, предаваясь размышлениям относительно того, где я и что бы это все значило.
3
Т. Г. Шевченко имеет в виду гениального русского актера М. С. Щепкина (1788–1863), с которым был очень дружен.