«Однажды поучили мы шибко умных немцев из «гитлерюгенда». Их высокомерие допекло, видно, не только нас, ибо, когда снова пришла пора для ночных учений, наш ротный Редер выслал первых в поле, чтобы окопались в обороне, установили орудия на огневые позиции и ждали атаки.
— Как только будете атакованы, бейтесь как львы! — наставлял их унтерштурмфюрер громким голосом. — Не посрамите немецкого оружия и немецкого мундира!
Пошли «гитлерюгенды», усмехаясь. Их уже не стало видно, когда ротный обратился к нам:
— Мы хотим сделать из них воинов и, кроме того, показать им, что воевать — это не так просто, как им кажется. И к тому же из вас мы тоже хотим сделать первоклассных вояк! Если поймаете одного из них, лупите их сколько влезет, заберите у них винтовки, каски и другое барахло. Не опозорьте мундир немецкой армии, несмотря на то, что у вас сердце украинское, но мундир на вас немецкий. Марш!
Пошли мы в немецких мундирах с украинскими сердцами. Постарались выложить все то, что вбили в нас немцы, а еще и до того, что изучили в «Пласте» в наших горных лагерях. Захватили мы целую их оборонную позицию внезапно, обошли сзади и ударили с флангов, сбили «гитлерюгенд», как перезрелое яблоко, набрали полно оружия и амуниции, еще и колесо взяли от одного орудия. Бедные немцы старались потом эту пушку поднимать на руках, а это тяжело, да еще и ночью!
Вернувшись из «боя», сложили мы перед сотенным наши трофеи, тогда и появились немцы с подбитыми глазами, распухшими носами, с отсутствием оружия и снаряжения. А немецкие заповеди солдата учат, что утрата оружия — это позорище, и хуже его лишь трусость и предательство. Уштуф Редер подтвердил это вслух, нам же досталась похвала и кровати в казарме, а «гитлерюгенд» еще раз пошел в поле, а после прихода чистил оружие, винтовки и орудия.
Следует заметить, что через пару дней пред ночными учениями к нам пришли ребята из «гитлерюгенда» и принесли нам горы папирос и фляжки шнапса, попросив, чтобы мы не повторяли больше того, что случилось. Ну и мы, конечно, выиграли этот бой значительно «гуманнее», нежели в первый раз».
После курса «молодого бойца» солдаты проходили курс изучения воинской специальности.
Украинские новобранцы войск СС, как и их германские сослуживцы, принимали присягу на верность главнокомандующему немецкими Вооруженными силами А. Гитлеру[35].
В феврале 1944 года после многочисленных просьб место формирования дивизии было перенесено на территорию Германии в лагерь в Нойхаммере (Силезия). Переезд был сопряжен с преодолением многих трудностей. Не хватало грузовиков и опытных в перемещении военного имущества людей. В течение трех недель всю дивизию перевезли на новое место дислокации 30 эшелонами. Этот опыт переброски также пригодился дивизионникам впоследствии.
Сам Нойхаммер был немецким гарнизонным комплексом с просторными казармами вермахта, огромными полями для артиллерийских стрельб и пехотных меневров. Во время войны, когда потребности армии возросли, командование передало в подчинение начальника полигона и бывший лагерь военноплённых — комплекс деревянных бараков за колючей проволокой. Бараки эти были построены на песке. Песок был бедой Нойхаммера. Он ощущался везде — на зубах и в волосах солдат, в их винтовках и в стволах орудий. Избавление от песка шло круглосуточно, но этот противник был непобедим.
Лагерь деревянных бараков делился на три части. Лучшая часть состояла из крепких и теплых бараков, между которыми были проложены асфальтовые дорожки, в умывальниках имелась горячая и холодная вода, туалеты были размещены в укромных местах и оборудованы сливом. В этой части лагеря размещались штаб дивизии, лазарет (затем госпиталь), склад обмундирования, продуктовый склад и оружейная. Здесь же находилась и площадь для богослужения. Вторая часть лагеря именовалась «Гинденбург-лагер».
Бараки были неплохи, однако асфальта и площади здесь не было, но между строениями росли высокие и стройные сосны.
Третья часть лагеря — «Цайссау» — размещалась в двух километрах от главного лагеря за сосновым лесом. Здесь бараки стояли на песке, без какого-либо фундамента и ранее служили для концентрации советских военнопленных. Здесь же невдалеке было кладбище для убитых в плену. В братских могилах насчитывалось до 4 тысяч жертв (в каждой). Близ кладбища стояла и стена, возле которой происходили расстрелы. Новые бараки, построенные в этой части лагеря, стояли на высоких столбах, однако постоянно перекашивались. Происходило этот потому, что строили их на могилах тех самых военнопленных, зарытых в песок. Трупы разлагались, и столбы-основания бараков разъезжались. Воду в этом районе нельзя было пить из открытых источников, и ее привозили на автомашинах. Воду для кухни брали из колодца, выкопанного близ лагеря, но и из него вода шла жирная. Туалет был оборудован в 200 метрах от лагеря, и водили к нему солдат строем, но только по «большой нужде». Нужду малую будущие освободители Украины справляли в песок, когда их никто не видел.
35
Ich schwôre bei Gott diesen heiligen Eid, dass ich im Kampf gegen den Bolschewismus dem Obersten Befehlshaber der Deutschen Wehrmacht, Adolf Hitler unbedingten Gehorsam leisten und als tapferer Soldat bereit sein will, jederzeit fur diesen Eid mein Leben einzusetzen.