Мне никак не понять, зачем такому человеку, главе такого древнего и благородного рода, отдавать свою дочь замуж за Сеймура. Ее первой партией был бастард Генриха, который мог стать наследником престола, и с этим уже ничто не может сравниться. Томас Говард всегда думал одно, но делал другое. О чем же он думал, когда предлагал эту партию? Чем придется расплатиться за такую роскошную партию Томасу Сеймуру? И как может герцог, зная о том, что его второго сына сейчас допрашивают в Тайном совете, спокойно ужинать и принимать угощения от короля, словно его ничто не беспокоит? Как может поднимать бокал в недрогнувшей руке и произносить здравицы королю? Мне никак его не понять, как не получается представить, какую сложную игру затеял этот человек при дворе, полном старых, опытных игроков.
Сегодня после ужина должны быть танцы с маскарадом. Кресло короля с подставкой для ноги уже стоит на возвышении, и я становлюсь рядом с ним. Танцоры выстраиваются для танца, и, как только начинает играть музыка, Уилл Соммерс отскакивает в сторону, чтобы освободить им пространство.
Ко мне тихо подходит Анна Сеймур и становится позади меня. Музыка и так заглушила бы ее голос, но она все равно предпочитает шептать:
– Они предложили Тому снять с него обвинения, если он признает, что был свидетелем проповедования ереси в ваших комнатах. Они пригрозили ему судом, если он откажется им помогать. Им нужны имена тех, кто проповедовал вам и о чем они говорили.
У меня такое ощущение, будто я упала с лошади. Все вокруг меня странно замедлилось, и мне кажется, что теперь я понимаю, как это все начиналось, и что все закончится очень скоро, прямо сейчас, где-нибудь между тактами звучащей мелодии. От слов Анны Сеймур о том, что Тайный совет ведет расследование, намереваясь обвинить меня в ереси, расставляя ловушки и ловя на слове, мне кажется, что время во дворце остановилось. Том Говард – не цель, а всего лишь средство достижения цели. Цель – это я.
– Они требовали от него назвать меня среди еретиков? – Я быстро смотрю в сторону, на мужа, который улыбается, глядя на танцоров, и хлопает в такт музыке, не ведая о том, что я погружаюсь в пучину страха. – Король был там? На собрании Тайного совета? Этот допрос происходит в его присутствии? Король сам просил его назвать меня еретичкой? Это он велел найти доказательства моей вины?
– Нет, хвала небесам. Это не король.
– Кто же тогда?
– Ризли.
– Лорд-канцлер?
Анна кивает, тоже дрожа от ужаса.
– Высочайший лорд королевства велел сыну герцога признать вас еретичкой.
Я отменяю визиты проповедников, которых мы ожидали, и вместо них приглашаю королевских капелланов, чтобы они почитали нам из Библии. Я не приглашаю к дискуссиям и не прошу что-то объяснить; мои фрейлины молча слушают священников, словно не обладая способностью самостоятельно размышлять. Даже если отрывок, выбранный для чтения, затрагивает интересную для нас тему, такую, которыми мы обычно занимаемся, иногда обращаясь к оригиналу на греческом, чтобы составить новый перевод стиха, мы все равно киваем, как группа монашек, слушающих о законе Божьем и мнениях человеческих, словно не имеем собственного представления об этом.
Перед обедом мы направляемся в часовню, и Екатерина Брэндон, новая фаворитка короля, идет рядом со мной.
– Ваше Величество, боюсь, у меня для вас есть плохие новости.
– Продолжай.
– Один мой знакомый торговец книгами, который много лет продавал мне разные книги, арестован по обвинению в ереси.
– Мне очень жаль это слышать, – спокойно произношу я. – Мне жаль, что твой друг попал в неприятности. – Я намеренно даже не замедляю шага, и мы так и продолжаем идти по коридору, ведущему к часовне, и я все так же наклоняю голову, принимая приветствие придворных.
– Я не прошу вашей помощи, Ваше Величество. Я вас предупреждаю. – Ей приходится спешить, чтобы успеть за моей быстрой походкой. – Этот человек, хороший человек, был арестован по приказу Тайного совета, причем арестовать хотели именно его, по имени. Его зовут Джон Бейл. Он возит сюда книги из Фландрии.
– Не надо мне ничего говорить! – Я поднимаю руку.
– Это он продал вам экземпляр Нового Завета на французском и Новый Завет в переводе Тиндейла[20]. Обе эти книги теперь под запретом.
20
Уильям Тиндейл (ок. 1494–1536) – английский ученый-гуманист, протестантский реформатор и переводчик Библии. Его перевод Нового и части Ветхого Завета на английский язык известен как Библия Тиндейла.