С большой предосторожностью, ожидая появления боли, она спустилась с узкой койки. Но нет, больно не было. Поддерживая низ живота руками, она обошла помещение. Белые кафельные стены, внизу желобки из нержавеющей стали, два стола, похожие на операционные, блестящие хирургические инструменты, разложенные вдоль огромной мойки…
Салли охватила дрожь, но не потому, что в комнате было холодно. Джо всегда насмехался над ней, когда она передавала ему слухи о незаконных экспериментах, которые будто бы проводились тайком в больницах. Он говорил, что ей следовало бы побольше заниматься мотелем, вместо того чтобы целыми днями читать эти идиотские газетенки. «Кто, ну скажи мне, кто еще верит в существование человека с головой теленка или что обезьяньи эмбрионы вживляют в матку добропорядочных гражданок?» – гремел он. Джо был неисправимым скептиком. И вот теперь эти дьявольские врачи похитили ее, Салли Келлерман, и провели над ней какой-то жуткий эксперимент!
Легкий шум заставил ее повернуть голову. Там, в глубине зала стояли в белом свете неоновых ламп три человека. Они разглядывали ее. Один большой и двое совсем маленьких. Она приложила руку к сердцу, заранее уверенная, что оно бешено бьется, но ничего не почувствовала, словно сердца совсем не было. Один из карликов подошел к ней, и Салли увидела его отвратительное синюшное лицо, его мраморную кожу, его безжизненный взгляд, его культяшки, которые плохо скрывала нелепая лыжная одежда. Жертвы экспериментов! Как и она! Салли направилась было к ним, но что-то в пристальном и пустом взгляде карлика ее удержало. А вдруг они работают на этих врачей? Может быть, это их слуги, как в «Острове доктора Моро»?[40] Салли отошла к створчатым дверям.
– Не бойся, Салли, – сказал мужчина. Он сделал шаг ей навстречу и протянул руку.
Боже мой, что же они сделали с его лицом? Оно словно плохой коллаж! И этот тошнотворный запах! Нет, нет! Салли Келлерман толкнула дверь и побежала по длинным пустынным коридорам.
– Погоди, Салли! – закричал мужчина.
– Мы ее поймаем, папочка? – спросил Язон, который никогда прежде не видел голой женщины, да еще с такими большими грудями.
– Нет. Эта идиотка выскочит голой на улицу. А я не хочу, чтобы нас видели.
– Я хочу кушать, папочка, а здесь только мертвечина, – захныкала Бренда, которой было наплевать на Салли Келлерман и ее прелести.
– Угу, я знаю. Ладно, идемте, что-нибудь раздобудем…
Почему все-таки Салли испугалась? Аллан притронулся к ней кончиками пальцев, провел губами по ее губам, впустив в рот Салли жирного таракана, и тогда она вдруг проснулась как от толчка, хватая, как утопленница, ртом воздух. Он отвел детей в сторону, потому что не хотел ее пугать… И вот она… смотрела на них как на чудовищ и вдруг убежала. Возможно, некоторые, переходя из одного состояния в другое, теряют рассудок… Надо бы проверить на других покойниках. Потребуется много испытуемых.
Салли замедлила бег. Казалось, в здании никого не было. По-прежнему голая, она оказалась в помещении, которое походило на бюро. Компьютер, папки с бумагами, телефон. Создание видимости для посетителей. Рану словно слегка щекотали. Она потерла живот, и у нее возникло ощущение, что под кожей что-то шевелится. Что это в нее засунули? Ее охватила паника при мысли о том, что, как в сериале «Пришельцы», из ее тела может вылезти какое-нибудь отвратительное существо. Она прислонилась к холодной стене и увидела себя в зеркале, висевшем возле входной двери. Как она бледна! Ввалившиеся щеки, бескровные губы, а она ведь всегда так хорошо выглядела! И этот распухший зашитый нос. Значит, ее все-таки оперировали… Вдруг она заметила табличку, прикрепленную к большому пальцу левой ноги, и наклонилась за ней. На табличке были две строчки, написанные от руки: «Салли Келлерман – 38 лет – Анестезический шок. Уточн.». Что это могло означать?
И вновь это ощущение, что в животе что-то копошится. Впечатление такое, будто по внутренним органам бегают маленькие лапки. Она подошла к полкам, заполненным папками, расположенными в алфавитном порядке. Ж, 3… Салли взяла папку, обозначенную буквой «К». Она нашла свою историю болезни, которая была помечена: «Скончалась 12 октября 1998 г. – в 21 ч. 35 мин.». Ну, нет! Они хотят заставить поверить, что пациенты умерли, и тогда их переносят в полуподвальное помещение для своих генетических операций! Но тогда это значит, что Джо поверил, что она умерла! Надо вернуться домой, они должны предупредить полицию! Она подняла телефонную трубку и набрала свой номер. Как Джо будет счастлив! Гудки долго звучали в пустоте, наконец трубку взяли.
– Джо! – в отчаянии закричала Салли.
– Кто его спрашивает?
Голос на другом конце провода был женским, несколько грубоватым и, вполне возможно, нетрезвым.
– Я попала к Салли и Джо Келлерманам? – спросила удивленная Салли.
– Чиво вам надо от Джо? – повторил пьяный женский голос.
– Кто вы? И что вы делаете в моем доме?
Издалека послышался голос Джо:
– Кто это?
– Я его жена! – закричала Салли. – Джо, это я!
– Хорошо, я ему передам!
Женщина нажала на рычаг. Салли глупо уставилась на трубку. Женщина ей не поверила. Дома у Джо женщина. Дома у Джо пьяная женщина. Пьяная женщина дома у Джо, а он считает жену мертвой. Черт побери! Неужели этот мерзавец… А ведь ее еще даже не похоронили! Салли закусила губу и увидела в зеркале, как закапала кровь, черная вязкая кровь. И, странно, она ничего не почувствовала. Эта кровь воняла: какой-то химический запах, смешанный с запахом помойки.
И в то же мгновение ключ в замке повернулся и дверь отворилась.
Салли отпрыгнула назад: вдруг это ее мучители? Она спряталась за створкой двери. В комнату вошла молодая женщина, одетая в короткое пальто с капюшоном.
У Джоанны был выходной день, но оставалось срочное досье, которое нужно было закончить, а завтра она собиралась пораньше отправиться с Лео кататься на лыжах. Она сняла пальто, размотала шарф, повесила их на вешалку, принялась рыться в ящиках стола в поисках сигарет. Удовлетворенно вздохнув, она закурила сигарету, затянулась дымом, переложила пальто на спинку стула, повернулась к зеркалу и завизжала, увидев Салли, которая прижималась к стене.
Твердо решив заставить ее замолчать, Салли ринулась вперед.
У Джоанны глаза вылезли из орбит при взгляде на эту голую женщину в своем кабинете, голую женщину с зашитым животом и землистым цветом кожи. Салли Келлерман! Боже мой! Должно быть, бедняжка была жива и очнулась в прозекторской!
Салли открыла рот, чтобы потребовать объяснений, но услышала, что произносит странным голосом: «Я хочу есть».
– Есть? – откликнулась Джоанна. – Конечно, я понимаю, подождите, здесь где-то было печенье…
Надо быстро предупредить врача, спасателей, еще кого-нибудь, сообщить, что, как в самом страшном кошмаре, одна из подопечных очнулась; да где же это чертово печенье для похудания, с отрубями, ах вот оно!
– Вот, держите, я позову на помощь, все будет хорошо, ни о чем не волнуйтесь.
Салли схватила и понюхала печенье. Оно пахло зерном. Пылью. Землей. Смертью. Оно пахло смертью. С интересом разглядывая Джоанну, которая набирала номер телефона, она раскрошила печенье. От женщины хорошо пахло. Она состояла из свежей плоти и теплой крови. Мысль о сочных кишках, похрустывающих на зубах, заставила Салли сглотнуть слюну, хотя ей было неясно, чем это вызвано. Голод. Она хотела есть. Очень хотела. Слишком хотела, чтобы ждать дольше.
– Алло, Лео? Привет, это Джоанна, да… послушай, у меня здесь проблема… очень большая проблема… нет, я не вешаю трубку…
Она повернулась к Салли, чтобы объяснить, что всем займется Лео, но перед нею был только зловонный рот, огромный зубастый рот. Размалывая плоть, рот сомкнулся на ее лице, а Джоанна так и не поняла, что же случилось. Пока Салли жевала ее лицо, та несколько раз дернулась, но очень скоро затихла.