— Чё молчишь-то? — не унимался рыжий, — считаешь?
Компания грохнула — очень уж момент для шутки оказался удачным.
— Мы ж все видим, как они на тебя смотрят.
— Ну пусть смотрят — большая часть этих “смотрящих”…, — Игорь поморщился.
— Ну а чем тебе трактирные девки не угодили? — Искренне удивился Трифон, — или вдовушки постарше.
Вопрос был риторическим — всё давно обговорено. Так что экстремал отмолчался, поправил подпругу и выехал со двора. Кстати — нешуточный повод для гордости, ведь уже с месяц, как он тренируется не только индивидуально, но и в группе. Нешуточных потому, что допускались до таких тренировок только бойцы хорошего уровня — те, кто не покалечит случайно себя, товарища или лошадей. Рекруты, с которыми он поступал на службу, были ещё далеки от этого момента.
Система была достаточно простой: в первых рядах атаковали ветераны с пиками, за ними более-менее прослужившие подстраховывали с пистолетами, ну а молодняк в задних рядах — для массовки и “натаскивания”. И он, Игорь, был уже уверенным середнячком…
Снова пропела труба и усталый эскадрон начал построение.
— Фрол, головушка твоя баранья, — распекал виновного капрал, — ты чего это к Мишке прижался? Пусть строй и слитный, но не настолько же, чтоб он ногой в стремени пошевелить не мог!
Фрол виновато сопел и исправлялся, но капралу работы хватало.
Снова труба — и эскадрон, имитирующий атаку пехоты в каре, в очередной раз проносится мимо чучел с дрекольями — лошадей нужно приучать не бояться острых палок.
— Всё на сегодня! — гаркнул капрал и принялся подзывать к себе улан, привлёкших его внимание. Подозвал и Игоря с Никифором:
— Молодец, — веско произнёс Репин, — перестал ошибки делать, — и переключившись на Никифора:
— Начинай учить его работать с пикой в строю.
Вот казалось бы — ну что тут такого…, а губы попаданца расползлись в улыбке. Прижав руку к сердцу, он молча поклонился. Затем, чуть отъехав, откинулся назад в седле и замурлыкал песенку. У него появилось ощущение, что сегодня было что-то вроде… Инициации.
Всего-то — скупая похвала, но… Это ставило его на другую ступень — ступень тех, кто будет атаковать противника в первых рядах. Глупо радоваться такому? Возможно…
— Никифор, я в город за вином.
— А в нашем кабаке что?
— В нашем — мочу продают, а не вино, — веско отозвался попаданец. Пусть он и не был любителем алкоголя, но от отчима и его друзей кое-чего нахватался, да и пробовал хорошие напитки — небольшими дозами.
Заехав домой и оповестив контубернию, что решил устроить завтра праздник (всё равно учений не предполагалось — что-то там церковное) и главное — по какому случаю…
— Ну, брат, ты силён, — хлопнул его по плечу Акакий. Несмотря на “неаппетитное” имя, парнем он был хорошим.
После короткого совещания, ехать за вином решили все вместе — вино, оно дело такое, что и ограбить могут… Да кроме шуток — отнять оружие или мундир у солдата “чужого” полка считалось грехом. Вывернуть карманы… Зависит от ситуации. А вот если он с вином едет — тут сам бог велел! Учитывая практически поголовный алкоголизм[17] армейских… Нет, среди улан ситуация обстояла значительно лучше — совсем уж алкоголиков не было, ну так добровольцы всё-таки, а не оторванные от семей крестьяне с клеймами на руках[18].
От идеи закупиться в кабаке спортсмен отказался категорически:
— К купцам поеду.
— Да они с нами дел иметь не станут! — начал было Акакий, но потом посмотрел на Игоря и сказал задумчиво:
— А может и станут…
Ехать пришлось ближе к центру города и сослуживцы держались несколько нервно — владения гвардии. Руферу же было плевать — скорее даже появился какой-то азарт. Адреса виноторговцев подсказали прохожие, несколько нервно реагировавшие на достаточно простые слова. Ну да опять какой-то маразм с разницей менталитета…
Трое виноторговцев, узнав о сравнительно небольших объёмах закупок и высоких требованиях к качеству, с ходу отказывались. Что интересно — русских среди торговцев алкоголем не встретилось[19], зато немец, скверно говоривший по русски, сходу согласился.
Когда Игорь перешёл на немецкий, тот как-то обрадовался и впустил его в дом. Компанию же, с извиняющимся видом, не впустил:
— Жена боится, — несколько виновато сказал он попаданцу, — тут недавно гвардейцы заходили[20].
Спортсмен непроизвольно поморщился — он их уже заранее не любил, заочно.
— Какое вино предпочитаете? — продолжил немец.
— Да знаете… Произошло достаточно важное событие и хочу накрыть стол уланам. Так чтобы — прилично, но без особых изысков и цена умеренная.
Сошлись в итоге на сладких испанских винах и небольшом бочонке довольно приличного рома. За всё про всё пришлось отдать шесть рублей — очень солидная сумма.
Пьянка была… Ну обычная пьянка с поправкой на местные условия. Помимо выпивки, закупил попаданец и мясо (на что ушли последние деньги), а мука на пироги была своя. Солдатки наготовили уйму вкусных, пусть и незамысловатых блюд — особенно удались (по мнению парня) пироги.
Гуляли в одном из помещений, которое теоретически считалось штабом эскадрона. На деле же здесь чаще проводились такие вот мероприятия, чем собирались офицеры для работы. Сидели без чинов — всё капральство, а также унтер-офицерский и офицерский состав эскадрона.
Гуляли — это не столько пили, сколько пели и плясали, причём выйти спеть и станцевать должен был каждый — деревенский этикет… Офицерам не обязательно, но даже брутальный поручик Рысьев — командир эскадрона, с удовольствием спел что-то очень народное — не слишком интересное на взгляд попаданца.
В свой черёд вышел Игорь. С минуту он перебирал тексты известных песен — местных он не знал, за исключением парочки откровенно “частушечного” вида, а… другие не подходили. Наконец, раскопал что-то более-менее подходящее.
Песня произвела неоднозначное впечатление — вроде бы и понравилась, но так — слишком уж непривычная.
— А танцы у тебя тоже… такие, — неопределённо покрутил рукой поручик. Хмыкнув, Игорь вышел на середины и начал танцевать Барыню. Уже через десяток секунд зрители повскакивали из-за столов и начали пританцовывать вместе с ним. Через несколько минут попаданец прекратил плясать, но начали остальные уланы, пытаясь повторить его коленца.
Поручик протиснулся с парню, обнял его и негромко сказал на ухо:
— Вот теперь я верю, что ты Русин.
Глава девятая
17
18
19
20