– Нет. – Решительно, непоколебимо. – Мы поговорим сейчас.
– Хорошо, хорошо.
Линд пытался восстановить дыхание.
– Они лежали во льду, Джимми, но их мозг не умер. Они ждали… ждали, когда мы придем. Их разум… о, Джимми, их разум такой холодный, злобный и терпеливый… они мечтали о нас, ждали, когда мы придем за ними. И когда мы пришли, когда этот чертов Гейтс спустился в пещеру… их мозги начали работать, устремились к нашим мозгам… вот почему у всех начались кошмары. Старцы… их разум понемногу вторгается в наш, и к весне… к весне здесь не останется людей, будут только твари, похожие на людей, с отравленными инопланетными мозгами…
Линд рассмеялся, но это был нехороший смех. Мрачный и резкий, как крик отчаяния и безумия, царящих в его голове.
– Они… они приходили к тебе во сне, Линд? – спросил Хейс, чувствуя на себе пристальный взгляд Шарки и понимая, что она не одобряет его поведение: он словно поощряет бред Линда. Но, черт возьми, именно так и следовало поступить, и он это знал.
– Сны, – всхлипнул Линд, – о, эти сны! Там, в хижине… помнишь, Джимми? Оно проникло мне в голову и больше не уходит. Сегодня ночью…
– Да?
По лицу Линда теперь текли слезы.
– Ночью я проснулся… Джимми… и почувствовал холод, ужасный холод… и оно было здесь, одно из этих существ… оно стояло у моей койки… с него падали куски льда… и оно… оно думало обо мне… все эти ужасные красные глаза смотрели на меня и проникали мне в мозг, как пальцы…
Хейс почувствовал, как мурашки бегут у него по рукам и спине, и подумал, что ему тоже захотелось бы взяться за нож. Но это был сон, всего лишь дурной сон, наверняка.
Линд, похоже, хотел сказать еще что-то, но глаза его закрылись, и он обмяк. Хейс быстрым движением выхватил скальпель из его пальцев. С помощью Шарки он перенес Линда на стол, и она принялась зашивать его разрезанные запястья.
– Порез глубокий, но он не задел артерию, – сказала она, смывая кровь с запястий Линда и делая укол антибиотика.
Хейс смотрел, как она зашивает рану, а потом Шарки сказала, что хочет ввести цельную кровь и плазму.
– Тогда тебе лучше накачать его успокоительными, док, – сказал Хейс, – и привязать. В этот раз у него ничего не вышло, но он попытается снова, и мы оба это знаем.
Затем Хейс вышел в коридор, к волкам, которые затаились там в ожидании, когда он бросит им куски окровавленного мяса.
– Он умер? – спросил Сент-Ауэрс.
– Нет, с ним все будет в порядке.
– Он сказал… сказал, почему это сделал? Почему перерезал себе запястья? – спросил Мейнер. Он хотел, должен был знать.
Теперь все смотрели на Хейса. Даже Катчен. Все о чем-то думали: может, о том, что им привиделось, а может, о том, что приснилось.
– Расскажи, – сказал Рутковский. – Что заставило его это сделать?
Хейс оскалился, как череп. Хватит с него этого места, этих людей с их отвратительным любопытством.
– Слушайте, ребята, вы сами знаете, что заставило его это сделать… кошмары. То, что у него в голове… то, что рано или поздно заставит всех сделать то же самое.
СДВИГ «МЕДУЗА»
Кертис читал в интернете о пьяных кутежах, которые устраивали в «Литл-Америке» адмирал Берд[19] и его ребята в дни, когда мужчины были мужчинами и ничто так не утверждало мужественность, как хорошая драка. Кертис снял наушники; ему надоело ждать, и ждать, и ждать. Он приехал сюда ради палеонтологии, а его превратили в нечто среднее между секретарем и матушкой-вожатой.
Поэтому, когда ВЧ-приемник запищал, сообщая о вызове, Кертис едва не подпрыгнул. Нахлобучил наушники.
– «Медуза Один», – сказал он в микрофон, с трудом справляясь с искушением спросить: «Чем могу быть полезен?»
– Кертис? Говорит Гейтс. Вы меня слышите?
– Четко и ясно, док, – сказал Кертис. – У меня для вас хорошая новость.
– Какая?
– Ваша маленькая поисковая экспедиция была не нужна, – ответил он. – Норт вернулся. Я же говорил, что он рано или поздно вернется.
Воцарилось молчание, слышался лишь треск статики.
– Док? – сказал Кертис. – Доктор Гейтс, вы здесь?
– Да, – прозвучало в ответ. – Норт… Говорите, он вернулся?
– Да. Пришел примерно через час после вашего ухода. Сейчас спит. Он почти ничего не сказал.
Снова молчание.
– Холм с вами?
– Нет… Разве он не с вами?
– Нет, – сказал Гейтс. – Буду через десять минут. Пусть Норт спит. Вы меня слышите? Не пытайтесь… разбудить его или говорить с ним.
С какой стати, черт возьми, мне это делать? Он и в хорошие-то дни чудит.
Что-то оставалось недосказанным, и Кертис это знал: что-то в словах Гейтса ему не понравилось. Как обычно, он все узнает последним. Он сказал Гейтсу, что оставит Норта в покое. Кертис радовался, что Норт вернулся и всей этой чепухе пришел конец. Скоро они смогут приступить к работе.
19
Ричард Берд (1888–1957) – полярный исследователь, основавший в 1929 году станцию «Литл-Америка».