– Подожду, пока разойдутся поклонники, – сказал он Линду.
Но Линд уже выходил. Ворвалось морозное дыхание Антарктики, но обогреватели разогнали холод.
Хейс сел. Он пил кофе, курил сигарету и раскладывал пасьянс на своем ноутбуке. Да, проклятая зима будет долгой. Снаружи ветер усилился, показывая зубы…
Строение № 6 представляло собой, по сути, укрепленное убежище «джеймсуэй» в духе квонсет[7]. Использовалось преимущественно как склад летом. Зимой там был глубокий мороз. К тому времени, как Хейс добрался туда на следующий день, были установлены два обогревателя и в помещении было тепло, очень тепло. Снаружи ветер осыпал стены снегом, мелким, как песок; внутри воздух был спертый, затхлый; образцы, привезенные Гейтсом, начали оттаивать, и появился неприятный едкий запах. В саркофаге из древнего голубого льда было что-то зловещее.
Если бы не Линд, который все это время продолжал говорить, мужчин наверняка охватил бы мандраж.
«Его нельзя не любить, – подумал Хейс. – Он просто нечто, хорош до последней капли».
Хейс стоял с ним и еще двумя контрактниками, которые знали об эволюционной биологии примерно столько же, сколько о менструальных спазмах. Линд говорил, а Гейтс, Брайер и Холм делали записи и фотографии, проводили измерения и соскребали кусочки льда с одной из мумий.
– Да, вот этот – уродливый ублюдок, профессор, – говорил Линд, заслоняя им свет, и они раз за разом вежливо просили его отойти. – Черт побери, вы только посмотрите на эту тварь, да от нее бросает в холодный пот. У меня же теперь до весны будут кошмары. Знаете, чем дольше я на них смотрю, тем больше думаю, что это животные без хребта, ну, непозвоночные, как морская звезда или медуза. Что-то в этом роде.
– Ты хотел сказать «беспозвоночные», – поправил его палеоклиматолог Брайер.
– А я что сказал?
Брайер усмехнулся, остальные тоже.
– Ничего себе находка, да? – сказал Линд Гейтсу.
Тот взглянул на него поверх очков, из его губ торчал карандаш.
– Да, точно. Находка века, Линд. То, что мы видим здесь, – нечто совершенно новое для науки. Я думаю, это не животное и не растение, а что-то вроде химеры.
– Да, так я и думал, – сказал Линд. – Ребята, это сделает нас знаменитыми.
Хейс негромко рассмеялся.
– Конечно, Линд. Я уже вижу твой портрет на обложке «Ньюсуик» или «Сайентифик Американ». И портрет доктора Гейтса тоже, но маленький, где-нибудь в углу.
Послышалось несколько смешков.
Линд нахмурился.
– Не надо корчить из себя умника, Хейс. Господи Иисусе.
Но Хейс считал, что надо. Эти парни пытаются понять, что перед ними, а Линд ездит вокруг на одноколесном велосипеде, дудит в красный рожок и показывает им резинового цыпленка.
Так что да, он должен был умничать.
Так же, как Линд должен был говорить – даже о том, о чем ничего не знал. Так они делали месяц за месяцем во время долгой, темной, мрачной зимы. Но здесь, в помещении, где лежала размораживающаяся мумия, как чудище из шоу уродов… Может, они делали это, потому что должны были делать что-то. Должны были что-то говорить. Производить хоть какой-нибудь шум, лишь бы заглушить мерзкий звук, с которым растапливалось тело, капающее и стекающее, как кровь из разрезанного горла. Хейс не мог этого выдержать; у него было ощущение, что скальп вот-вот сползет с черепа.
Ветер затряс хижину, и этого оказалось достаточно для двух других зрителей: Рутковского и Сент-Ауэрса. Они пошли к выходу так, словно что-то кусало их за задницу. И может, так оно и было.
– У меня такое чувство, что нашим друзьям не нравится то, что мы нашли, – сказал Холм, проводя рукой по редеющим волосам. – Думаю, у них от этого мурашки.
Гейтс рассмеялся.
– А тебя тревожит наш питомец, Хейс?
– Черт, нет, он мне нравится, – ответил Хейс. – Как раз в моем вкусе.
Все засмеялись. Но долго это не продолжалось. Как смех в морге, хорошее настроение здесь было неуместно. Особенно сейчас, учитывая, что здесь нашло приют.
Хейс не завидовал Гейтсу и его людям.
Конечно, они ученые. Гейтс – палеобиолог, а Холм – геолог, но сама мысль о прикосновении к этому чудищу во льду… заставляла снова и снова что-то переворачиваться в животе. Хейс отчаянно старался понять, что именно чувствует, но это было выше его сил. Он мог сказать только, что эти твари заставляют его внутренности сворачиваться, как грязный ковер, делают все внутри одновременно горячим и холодным. Чем бы ни были эти мумии, на каком-то глубинном уровне они вызывали сильнейшее отвращение, и Хейс ничего не мог с этим поделать.
7
Джеймсуэй – портативная сборная хижина, предназначенная для полярных условий; квонсет – сборная конструкция из гофрированной стали.