Он был человеком компании. На все сто.
ЮСАП, Антарктическая программа Соединенных Штатов, входила в состав ОПП, Офис Полярных программ. ОПП, в свою очередь, являлся филиалом ННФ, Национального научного фонда, управляющего лагерями не только в Антарктике, но и на Северном полюсе и в Гренландии. И ЛаХьюн принадлежал им. Им принадлежал каждый его проклятый дюйм, и все это знали. Ученые и техники не обращали внимания на этот факт. В большинстве они сами были выходцами из жестокого мира студенческой политики, в котором люди вроде ЛаХьюна – заурядное явление. Но контрактники, работники, благодаря которым станция «Харьков» была способна существовать, открыто презирали его. Во всяком случае, ветераны полярных станций. Новички, эти проклятые лицемеры, вначале носились с ним. Но недолго. Говорят, уважение нужно заслужить, а ЛаХьюн ничего заслужить не мог. Своему положению он был обязан политическим махинациям и умению лизать зад.
Или, как выразился Хейс, «дерьмо всегда всплывает».
Линд сказал:
– Не могу поверить, что он не пришел посмотреть, что здесь происходит. Ведь это его работа.
Хейс рассмеялся.
– Появится, не волнуйся. Появится и присвоит себе всю славу этого открытия. Помяни мое слово.
– Он сейчас должен быть здесь, – настаивал Линд.
– Да ладно тебе, Линд, – сказал Хейс. – У него есть дела поважнее. Например, пересчитывать карандаши и следить, чтобы мы не использовали слишком много скрепок.
Гейтс усмехнулся.
Вода, стекавшая с неровной ледяной глыбы, собиралась в ведра, которые уносили для дальнейшего изучения. Кап, кап, кап.
– Задевает за живое, не правда ли? – сказал Линд. – Как в кино. Видел это кино, Хейс? На Северном полюсе – а может, это был Южный – нашли пришельца в глыбе льда, и какой-то придурок накрыл его электрическим одеялом, и тот оттаял, стал бегать по лагерю и сосать у всех кровь. Вроде там еще снимался актер из «Дымка из ствола»[8].
Хейс сказал:
– Да, я его видел. И пытался о нем не думать.
Гейтс улыбнулся и отложил свой цифровой фотоаппарат. С длинной косматой бородой он скорее походил на маунтинмена[9], чем на палеонтолога.
– О, мы разморозим нашего друга, ребята, но это не будет случайностью. И не волнуйтесь, это создание уже очень давно мертво.
– Знаменитые последние слова, – сказал Хейс, и все рассмеялись.
Кроме Линда.
О нем забыли.
Он стоял, глядя на тварь во льду, слушал, как капает вода, и это действовало на него как зов сирены: глаза были широко раскрыты и неподвижны, губы шевелились, но не произносили ни слова. Линд простоял так минут пять, прежде чем кто-то заметил, что он словно в трансе.
Хейс сказал:
– Линд… Эй, Линд… ты в порядке?
Тот лишь покачал головой, его верхняя губа приподнялась в оскале.
– Этот проклятый ЛаХьюн… думает, что он здесь главный, но ему не хватает смелости, чтобы прийти и посмотреть на это… на это чудовище. Ублюдок, наверное, на связи с «Мак-Опс», хвастает, рассказывает об этом. Но что он об этом знает? Если не стоишь здесь и не чувствуешь, будто оно на тебя смотрит, что ты можешь знать?
Хейс положил руку ему на плечо.
– Эй, Линд, остынь! Это всего лишь окаменелость!
Линд сбросил его руку.
– И это все? Вы не чувствуете, как оно смотрит на вас? Боже, эти глаза… эти ужасные красные глаза! Они проникают в вас, заставляют чувствовать, заставляют действовать. Хотите сказать, что не ощущаете этого вот здесь? – Он потер виски, разминая их, как тесто. – Разве вы не чувствуете, о чем оно думает? Не чувствуете, как оно забирается вам в голову, хочет украсть ваш мозг… хочет сделать вас другим, не тем, кто вы есть? Боже, Хейс, это… эти глаза… эти проклятые глаза… они раскрывают что-то в голове, они…
Он замолчал, тяжело дыша, как задыхающаяся рыба. Все его лицо было покрыто потом, глаза выпячены, жилы на шее напряглись. Линд, казалось, был на грани истерики или старого доброго инсульта.
– Его лучше отвести в жилое помещение, – сказал Гейтс.
Все смотрели на Линда, думая о его словах, но ничего не говоря. Кусок льда упал с мумии, и Хейс напрягся, услышав этот звук. Ей-богу, на сегодня с него достаточно!
Он помог Линду надеть парку и провел его к выходу. Когда он собрался открыть дверь, Линд повернулся и посмотрел на ученых.
– Я не спятил, и мне все равно, что вы думаете. Но лучше прислушайтесь ко мне, и прислушайтесь внимательно. – Он дрожащим пальцем указал на мумию. – Что бы вы ни делали, что бы каждый из вас ни делал… не оставайтесь с этой тварью наедине. Если не хотите неприятностей, не оставайтесь с ней наедине…