В конце концов она ушла от Винса, развелась с ним и начала новую жизнь. Сестры Капп не только платили ей хорошее жалованье. На новой работе она чувствовала себя членом семьи. Салли потребовалось лишь несколько месяцев, чтобы глубокое отчаяние сменилось удовлетворенностью, а презрение к себе — самоуважением. Столь долгое путешествие она проделала за очень короткое время, и с той поры постоянно помнила, что жизнь может измениться к худшему так же быстро, как изменилась она к лучшему.
У квартиры, когда Салли повернула ключ в замке, Бейли спросил: «Может, тебе будет спокойнее, если я войду и осмотрю твои комнаты… чтобы убедиться, что все в порядке?»
Вопрос напомнил ей, как внимательно он слушал ее рассказ на кухне сестер Капп, ни разу не усомнился в ее словах, даже не улыбнулся. Только теперь она заметила, как он напряжен, словно подозревал, что и в таком безопасном доме они могли подвергнуться опасности и в коридоре, и на пороге ее квартиры, и в прихожей, куда они вошли вместе.
Ей вполне хватало ума, чтобы понять, что не ее история о демоне в буфетной целиком и полностью убедила храброго и уверенного в себе консультанта по инвестициям и бывшего морпеха, что они имеют дело со сверхъестественным. Он держался настороже, потому что с ним самим случилось что-то подобное, а ее история только подтвердила его догадки.
— Спасибо, Бейли. Я буду тебе очень признательна. Я еще… немного боюсь.
В квартире он взял инициативу на себя. Оставаясь рядом с ней, вел ее из комнаты в комнату, не так, как сделала бы она, а как считал нужным, возможно, основываясь на навыках, полученных во время боевых действий. Он вроде бы не верил, что по ходу осмотра квартиры они могут натолкнуться на что-то опасное, изображал дружелюбного соседа, которого больше волнует ее спокойствие, а не настоящее зло, с которым они могут оказаться лицом к лицу, но Салли чувствовала, что к этому обыску он подходит со всей серьезностью.
Включал не только потолочные люстры, но лампу за лампой, а когда они не нашли незваного гостя и в последней комнате, сказал: «Оставь все лампы включенными, пока твои нервы окончательно не успокоятся и ты не расслабишься. Я бы на твоем месте оставил. Это естественно».
Уже в прихожей, когда Бейли взялся за ручку входной двери, Салли спросила: «Что ты видел?»
Он посмотрел на нее так, будто собирался сказать, что не понимает вопроса, но тут же выражение его лица изменилось.
— Не то, что ты. Но что-то… странное. Я все еще думаю об этом, пытаюсь понять. Послушай, ты действительно уверена, что хочешь остаться здесь одна? Марта и Эдна будут рады, если ты проведешь ночь в их спальне для гостей.
— Я знаю, что ты прав. Но я прожила в этой квартире почти двадцать лет. Если я не буду чувствовать себя в безопасности здесь, то уж в любом другом месте — тем более. Здесь все мои вещи, лучшие воспоминания. Сейчас мне надо ощутить, что все как должно быть… нормально, обычно. Мне сейчас хорошо. Все наладится.
Он кивнул.
— Ладно. Если что-нибудь понадобится, позвони мне. Я сразу приду.
Она едва не попросила его побыть с ней какое-то время. Однако, оставшись наедине с Бейли, она, возможно, не сумела бы скрыть, что ее влечет к нему. Может, и не захотела бы скрывать. Все эти годы она не чувствовала себя одинокой, но иногда хотелось нежности. Если бы он заметил ее интерес и не отреагировал, она бы огорчилась, почувствовала обиду. С другой стороны, если бы отреагировал, она не знала, способна ли на что-либо, кроме дружбы. До замужества у нее было лишь несколько романтических увлечений, а покинув Винса, Салли боялась любой перспективы физической близости, потому что всегда существовал шанс, пусть и минимальный, что эта близость перерастет в физическое насилие.
Поблагодарив Бейли за его доброту, Салли закрыла дверь, заперла на оба засова. Теперь она была дома, в своем гнездышке, гнездышке на одну, и радовалась, что наконец-то попала домой, где ее окружали дорогие сердцу вещи и не ждал мужчина, который обещал заботиться о ней, но нарушил данный им обет.
Ей требовалось прийти в себя, и что могло быть более успокаивающим, чем приготовление вкусного десерта. На кухне, решив, что испечет шоколадный торт «Баттенберг»,[13] обсыпанный белым марципаном, она подошла к раковине, чтобы вымыть руки. И едва Салли включила воду, на нее напали сзади, схватили за волосы, потом за левую руку, грубо развернули лицом к нападавшему. Когда разворачивали, она успела подумать: «Винс», — предположив, что тот нашел ее после стольких лет. Но увидела демона из буфетной: почти человеческая безволосая голова, кожа свинцового цвета, ужасные серые глаза с черными радужками, напоминающими бездонные колодцы, сила огромная, больше, чем у мужчины, но почему-то демон показался ей бесполым. Его пепельные губы разошлись, обнажив острые серые зубы, и, зашипев, он быстро, как змея, нагнулся к ней и укусил Салли в шею, прежде чем с ее губ успел сорваться крик.
13
«Баттенберг / Battenberg саке» — бисквитный торт с марципановой глазурью. Выпекается из двух коржей разного цвета. Коржи разрезаются и скрепляются джемом между собой так, чтобы на срезе получилась характерная для баттенбергского торта шахматная клетка. Получил свое название в честь бракосочетания в 1884 г. внучки королевы Великобритании Виктории, принцессы Виктории Гессенской, с принцем Людвигом Баттенбергом.