Вот в чем дело, не так ли? Красная ярость.
Несмотря на всю болтовню о том, что она держит буйный нрав под контролем, Ульрика до такой степени находилась в его власти, что даже не замечала этого. Все ее поступки с момента, как щелкнул, поворачиваясь в замке, ключ, который держала Габриелла, выглядели поступками не светской дамы, но капризного ребенка, злобной кошки, портящей вещи хозяйки за то, что та посмела оставить ее в одиночестве. Ульрика вспомнила нелепые оправдания, которые она придумала для того, чтобы нарушить слово не выходить из дома, данное графине, и волна стыда захлестнула ее. Все они сводились к тому, что Габриелла поступает неправильно — но действия графини не имели никакого значения. Клятва — это клятва. Ульрика нарушила ее из оскорбленного самолюбия, тоже еще причина.
Она ощущала не только отвращение к себе, но и недоумение. Ульрика видела, что испытывает те же самые чувства, что обуревали ее лет в пятнадцать. Тогда ей казалось, что мир — это отвратное место, полное тупых взрослых и запертых ворот. Почему она снова ведет себя как дитя? Потому что Габриелла обращалась с ней как с ребенком? Или же красная ярость — один из даров ее нового образа нежизни? Неплохо бы успокоиться и обдумать этот вопрос. Ульрика вознесла молитвы богам своей родины, чтобы подобная возможность представилась ей как можно скорее.
Полежав еще немного, Ульрика вылезла из-под брезента и выглянула из-за бочек. В приоткрытый люк сочился красный свет. Солнце садилось. До наступления темноты оставалось меньше часа. Ульрике в ее состоянии он показался вечностью. Она прижалась спиной к переборке, подтянула колени к груди и смотрела на умирающий свет, потому что больше смотреть было не на что.
Наконец последние проблески алого исчезли. Серые сумерки окутали корабль. Ульрика поднялась на ноги, чувствуя себя столетней старухой, и неверной походкой направилась к люку. Голова у нее кружилась, руки и ноги дрожали от слабости.
У одного из пиллерсов[3] нашлась прислоненная к нему лестница. Ульрика приставила ее, забралась и осторожно выглянула через решетчатый люк. Запирался он деревянным штырем, который вдвигали в железное кольцо. Замка не было. Ульрика испустила вздох облегчения. Вот еще одна вещь, которую она не предусмотрела. А что, если бы ее заперли в трюме на несколько дней или недель? Даже думать не хотелось, что бы ей пришлось испытать в таком случае.
Ульрика прислушалась к сверхчеловеческим чувствам. Светлячки сердец экипажа трепетали в дальнем конце палубы. В середине, где находилась Ульрика, не осталось никого. Девушка просунула руку между прутьями решетки и открыла защелку. Прислушалась. Никто не мчался к ней с криками и факелами. Ульрика уперлась плечами в люк и надавила. Он был тяжелым, но даже ослабевший вампир все же сильнее человека. Ульрика приподняла крышку настолько, чтобы выскользнуть на палубу через образовавшуюся щель, а затем бесшумно поставила на место, чуть не выпустив ее из трясущихся рук. По-прежнему никаких признаков, что ее кто-то заметил. Ульрика огляделась. Судно стояло на якоре у южного берега реки, покрытого густым черным лесом. Она глянула на северный берег и поняла почему. По фарватеру, занимая весь центр реки, двигалась большая имперская военная флотилия. Сигнальные флаги развевались на фалах, и, следуя недвусмысленному приказу, все остальные суда разбегались в стороны, уступая дорогу военным кораблям. Судно, на котором находилась Ульрика, и многие другие остановились на илистом мелководье, ожидая, пока флотилия пройдет мимо.
Большая часть экипажа собралась вокруг котла, стоявшего на корме судна. Люди хлебали суп из деревянных мисок и болтали друг с другом. У штурвала стоял вахтенный. Матрос, замерший на носу, наблюдал за рекой. В голове Ульрики застучали сотни молоточков, когда она заметила его. Вампир чувствовала запах его крови, слышала, как она пульсирует в венах. Один быстрый удар, и она насытится. Сердце перестанет мучительно сжиматься от голода. Ульрика шагнула было к человеку, но остановилась.
Значит, все ее клятвы, данные себе, гроша ломаного не стоят? Нарушит ли она и их просто потому, что ей так захотелось, как нарушила данное Габриелле слово? Ульрика решила не охотиться на людей, чистых сердцем, — и даже если она пренебрежет этим обетом, у нее не получится потихоньку пить кровь этого человека раз за разом, пока они все находятся в одной лодке. Если Ульрика оставит его в живых, он расскажет о ней остальным. Если она убьет его, люди поймут, что на борту корабля вампир.
3
Пиллерс — одиночная вертикальная стойка, поддерживающая палубное перекрытие судна; может служить также опорой для тяжелых палубных механизмов и грузов. — Прим. ред.