Штефан уставился на Ульрику, затем вздохнул и покачал головой.
— Признаюсь, одолевало меня такое искушение. Она плохой лидер. Она слишком долго сидит на троне, заперлась от жизни за семью замками, да и просто дура. Но нет, я не Кирай. И я явился в Праагу не за Евгенией… — Штефан мрачно усмехнулся. — Хотя после этого всего я бы без всякого зазрения совести использовал ее как приманку, чтобы подманить Кирая.
Ульрика нахмурилась. Звучало очень похоже на правду. Или — на то, что сказал бы умный и хитрый негодяй, чтобы отвести от себя подозрения. Штефан же, несомненно, был и умен, и хитер. Ульрика не могла точно сказать только одного — негодяй ли он.
— Если вы попросите доказательства тому, что я не испытываю желания убить Евгению, — продолжал Штефан, увидев, что Ульрика упорно молчит, — боюсь, у меня их нет. Отсутствие чего-либо доказать очень сложно, как известно.
Ульрика задумчиво кивнула. Она могла попросить его вывернуть карманы — не лежат ли в них Кровавые Осколки? — но если артефактов там не окажется, это ничего не докажет. Штефан мог спрятать их где угодно. Она могла попросить его поклясться в отсутствии злых намерений относительно Евгении, но негодяй сделал бы это, не моргнув глазом. Ульрика могла опереться только на ранее известные ей факты.
Из тех, с кем она познакомилась в Прааге, только Штефан и Раиса отнеслись к ней хорошо. Раиса отдала долг чести, а Штефан спас Ульрике жизнь и помог бороться с культом. Они держались с девушкой если не дружески, то хотя бы вежливо. С другой стороны, Евгения с самого начала пыталась убить ее, открыто выражала недоверие — даже когда приняла клятву верности — и приказала убить ее, после того как пригласила в свой дом.
Итак, на круг выходило — нет никаких оснований думать, что Штефан не собирается убить Евгению. Но даже если и так, Ульрика не могла винить его за это. Ей самой начинало этого хотеться.
Она подняла голову и посмотрела на него.
— Я думаю, — медленно произнесла Ульрика, — что мне плевать. Если вы готовы помочь мне и дальше сражаться с культистами, большего я и не попрошу. Если вы скажете, что нет никакого Кирая и это вы пытались прикончить Евгению, я не стану относиться к вам хуже ни на волос.
Штефан засмеялся.
— Вы верны только самой себе, — сказал он, улыбаясь, как волк. — Я смотрю, вы наконец потихоньку становитесь вампиром.
Ульрика смущенно пожала плечами.
— Я думаю только о благе города.
— Именно, — сказал Штефан и вздохнул. — К сожалению, Кирай действительно существует, и я должен убить его, но… — Он замолчал, затем повернулся к Ульрике, приняв решение. — Но я начинаю опасаться, что не смогу сделать это, пока эти ваши культисты путаются под ногами. И я опасаюсь безумия, которое обрушится на город, если они преуспеют — и даже если нет. Кирай может бежать из Прааги, и я потеряю его. Меня могут убить раньше, чем я снова смогу его найти. Все это может случиться… и поэтому я думаю, что должен отложить охоту на Кирая и первым делом помочь вам.
Штефан повернулся и посмотрел на Ульрику.
— Расскажите мне еще раз, какие зацепки у вас есть. Боюсь, вчера, после того как вы упомянули его имя, я уже больше ничего не слышал.
— Да там почти ничего уже не оставалось рассказывать, — ответила Ульрика. — Когда я погналась за Кираем, я упустила человека, руководившего жертвоприношением, и больше не смогла его найти.
Ульрика нахмурилась.
— Что я сейчас вспомнила — у меня вчера вылетело из головы. Во время церемонии лидер сказал культистам, что следующей — то есть сегодняшней — ночью их люди пойдут и выкрадут какую-то штуку, которая называется Виолой Фьеромонте. От нее зависит успех их предприятия. Если бы мы могли остановить их или украсть эту Виолу первыми, мы покончили бы с ними одним ударом.
— Виала из Фьеромонте? — переспросил Штефан. — Не слышал о такой.
— Думаю, виола, — сказала Ульрика. — Это разновидность скрипки, по-моему.
Штефан приподнял бровь.
— Успех всего их заговора зависит от какого-то Фиделя?[5] Этот культист сказал, где находится инструмент?
— Нет, — ответила Ульрика. — Упомянул только, что виола хорошо спрятана.
— Невелика зацепка, — сказал Штефан. — Она может находиться где угодно. Даже за пределами города.
— Да, — угрюмо согласилась Ульрика, но вдруг просияла. — О, я знаю! Волчица и ягненок!
— Простите? — переспросил Штефан.
— Мы с Раисой следили за культистами, они и привели нас к месту жертвоприношения, — ответила Ульрика. — Эта парочка может знать, где виола!
5
Фидель — струнный средневековый инструмент, предшественник виолы и скрипки. — Прим. пер.