— Так точно. — подтвердил я. — Она матчасть уже два месяца как знает наизусть.
Суо может, Суо может, всё что угодно…
Мне стоило целого мотка нервов привести Прасковью к повиновению и заставить читать пособие по мнемонике. Сначала эффекта не было, я даже отчаиваться начинал, но потом вникла и втянулась. Конечно, она не добилась таких выдающихся результатов как близняшки Синицыны, но запоминание массивов технической информации у неё больше проблем не вызывало.
— Интересно… — протянул Зверский. — И откуда такая тяга к знаниям у начинающей прожигательницы жизни? Я ведь её заранее со счетов списал.
— Особый подход и особая программа, товарищ генерал-лейтенант. — ответил я.
— Интересно… — начальник института открыл на планшете таблицу успеваемости Прасковьи. — Как я и ожидал, просела в успеваемости, но потом начался рост. Сейчас отличница… Стрелковая подготовка хромает, но в технической она выше всяких похвал… Это хорошо. Ладно, берём её. Так будет даже нагляднее — два младшекурсника будут выгоднее смотреться при демонстрации качества нашего образования. Надо, надо вырывать гранты из лап Михайловского и Можайского… А то совсем с фондами… Ты ничего не слышал, понял, Мизамидис?
Зверский так увлёкся размышлениями, что выдал вслух информацию о положении дел института. Чего я знать совсем не должен.
— Так точно! — ответил я.
— Сам премьер-министр будет на выставке, поэтому жду от вас максимальной самоотдачи. — напутствовал меня генерал-лейтенант и указал на увлеченно возящуюся с "Гюрзой" Прасковью. — Иди и учи.
— Есть.
Я спустился вниз, Зверский остался наверху.
— Поздравляю, через три месяца мы едем в Капустин Яр. — "обрадовал" я Прасковью.
— А что это такое? — недоуменно спросила она, опуская на пол башню "Гюрзы".
— Ну ты даёшь… — вздохнул я. — Это военный полигон, который…
//Три месяца спустя. Полигон "Капустин Яр"//
Сейчас вроде как весна, но что-то не чувствуется. Снег кругом, обжигающий ветер…
Мы с Прасковьей расположились в одном номере, что несколько покоробило персонал, так как они явно ожидали двух здоровенных детин, которым всё равно где спать. Нам тоже параллельно, но физиономия у метрдотеля вытянулась. Мест всё равно уже не было, так как сюда давно заехали всякие послы, представители, атташе и прочие, поэтому никто не стал ничего менять.
— Так и не посмотришь на мою попу? — Прасковья переодевалась, глядя в зеркало. — Ты ни разу на меня не посмотрел. Ты же не из этих?
— Было бы на что смотреть. — я старательно пялился в телевизор, сохраняя безразличное выражение лица. — Методичку ДСП[21] изучила?
— Ещё в самолете. — подтвердила Прасковья.
"Харон-М" — это глубокое переосмысление старого "Харона". Модернизация коснулась приборов обнаружения противников, оружия, ходовой части и системы защиты. Внутри всё так же, поэтому переучить операторов стандартного "Харона" — раз плюнуть.
— Одевайся быстрее, через десять минут мы должны быть в "Гюрзе". - поторопил я Прасковью. — И соберись, нельзя облажаться.
— Да не кипишуй, я собрана, боеготовна и предельно внимательна. — заверила меня Прасковья.
Через десять минут мы уже неслись по снегу в десантном отсеке "Гюрзы".
Посреди заснеженной степи стоял "Харон-М". В качестве дополнительного нововведения в нём имелся также оптический камуфляж, затрудняющий визуальное обнаружение, что сейчас и демонстрировали нашим международным партнёрам. Покрытие "Харона-М" перетекало, принимая серую окраску, почти сливаясь с окружающим серым снегом.
— Операторы, занять места согласно боевому расписанию. — раздался нейтральный женский голос со стороны "Харона-М".
По нормативу забравшись в машину, мы заняли свои места: я — первого оператора, а Прасковья — второго.
Сразу же я завёл двигатели, а Прасковья перехватила на себя систему управления вспомогательным вооружением и задней полусферой защитных средств. Активируя поочерёдно системы, я обнаружил натыканные повсюду микро-камеры, поэтому почувствовал себя участником тупого реалити-шоу.
— Внимание, активирована бронетехника условного противника. — сообщил нам динамик. — Приготовиться к бою.
Да, техника противника будет настоящей, с боевыми снарядами и ракетами, а пилотировать её будут имитационные дроиды, в свою очередь управляемые живыми операторами.
Я нажал на кнопку пуска обзорных ракет. Таких ракеток в боекомплекте "Харона-М" около тридцати тысяч. Маленькая, размером с карандаш, она испускает импульсы когда-то совершенно секретного излучения в радиусе двух километров. Это излучение считывалось специальным радаром, который транслировал объемную картинку в визор обоих операторов. Операторы таким образом видят всю картину и уничтожают попавших в зону действия противников. Такие ракетки висят в воздухе по тридцать минут, выпускать их можно сотнями. От них не укроется никто.