И как находку их не объявишь, уйдёт в собственность государства, а я схлопочу кучу вопросов и, скорее всего, срок. Вряд ли условный. Плохо.
— Слушай, а твой папаша может как-нибудь легализовать десять килограмм платины? — поинтересовался я у Прасковьи.
— С чего бы ему это делать? — ей ситуация вообще не нравится, она только-только догадалась стереть рвоту со рта.
Ну, это понятно. Стала соучастницей убийства, пусть и какого-то психа, жравшего людей. Отмажут её, конечно, но образуется хорошо видное пятнышко на репутации. И это не появление в общественных местах в пьяном виде. Это даже не избиение случайных прохожих. Даже не убийство прохожего по неосторожности. Это соучастие в капитальном таком умышленном убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору. И хрен ты докажешь, что сговора не было. Зря я её, конечно, взял с собой. Но не воротить прошлого, как и слов назад не вернуть.
— Ну, если, чисто гипотетически, имеется десять килограмм платины тысячной пробы. — вновь заговорил я. — Химически чистые, абсолютно без примесей, десять кило. И их надо сбыть. Скажем, я могу продать её твоему папеньке за миллион рублей. Он на это подпишется?
— Это не так обсуждается. — дала задний Прасковья. — Лучше с ним самим беседовать.
— Ну хорошо. — кивнул я. — Можешь связаться и переговорить?
— Я… — Прасковья замерла и достала телефон.
Рингтон вдруг заверещал голосом Рианны что-то о наркотической любви.
— Это папа! — она нажала "Сброс".
— Ты зачем сбросила? — не понял я действий.
— Он ничего не знает. — ответила Прасковья.
— Ну охренеть теперь… — ударил я ладонями по рулю. — Сука, твою мать… Я думал у вас всё схвачено и все всё знают!
— Он меня убьёт… — психика Прасковьи, подорванная последними событиями, дала сбой и она заревела.
Я не стал ничего говорить, лишь включил магнитолу. Зазвучал характерный рок-н-ролльный перебой. Затем зазвучал хриплый, весьма запоминающийся голос:
Затем раздались очень клёвые аккорды, или как их там, в музыке вообще не разбираюсь. Но очень крутые.
Прасковья тихо хныкала, а я наслаждался неожиданно богатой смыслом песней. Зашазамить.
Константин Ступин? Никогда не слышал. Надо поискать, в тексте чувствуется, что за человек. Не знаю, иногда такое вот чувствую в песнях. Бывают художественно безукоризненные, вылизанные песни, но пустые. А бывают вот такие, на простой гитаре, а зато так душевно, с надрывом. С атмосферой песни.
Снова зазвонил телефон Прасковьи.
— Возьми трубку, папа ведь звонит. — попросил я её, приглушая звук магнитолы.
— Хуже только будет. — отрицательно затрясла головой Прасковья. Часто-часто. Она на грани.
Вот она, настоящая. Неподдельная, не мимикрирующая. Надо получше разглядеть её сейчас. Будет с чем сравнивать завтра, послезавтра.
Сука, а на душе как погано. Знаете, каково это? Это когда твоё представление о реальном мире, которое ты без серьезных повреждений пронёс сквозь перестрелку с бандитами, смерть когда-то лучшего друга, кровавую схватку с непонятными наёмниками, через год изнурительной учёбы в военном институте, к х№%м разбивается вдребезги о висящего на крюке освежеванного покойника. Понимаете? И если я хоть как-то был подготовлен к этому дерьму, если к этому вообще можно приготовиться, то вот Прасковья вообще оказалась неготова. Её трясёт сейчас, она, не до конца давая себе отчёт в действиях, открыла бардачок и зашарила в поисках, по-видимому, бухла. Наверное, у неё в тачке там всегда лежало какое-то очень дорогое и вкусное пойло.
23
Константин Ступин — Пушистый хвост лисицы. Рекомендую настоятельно. Он — настоящий Ультра.
https://www.youtube.com/watch?v=ZJA_2CTNjfA — ссылка на песню.