Заперли меня в одиночной камере данного отделения. Позвонить не дали, мотивируя это решением псевдо-ИИ. Телефон отняли, поэтому развлекал я себя сам. На стенах чёрточки не порисуешь — бронестекло какое-то слишком уж прочное, ногтям не поддаётся. Решил развлечься физическими упражнениями — пусть больно, но лучше отвлечься на боль, чем позволить себе погрузиться в тяжелые мысли.
Часа через два началось оживление — забегали полицейские, около десятка из них были одеты в старенькие бронекостюмы "Ратник-3", а остальные в штатную форму, но вооружены автоматическим оружием и пуленепробиваемыми щитами.
— Охренеть… — произнес я.
Так-то я сейчас торчу в некоем паноптикуме[13], откуда вижу всё, что происходит в коридоре и соседних камерах. Справа сидит какой-то татуированный типус, читающий книжку, слева дядька из тех, которых не ждёшь встретить в качестве задержанного: аккуратный костюм, недешевая причёска, старомодные очки-велосипеды, чуть полноватый, с добродушным лицом. И вот он что-то очень возбужденно орёт, стучась в прозрачную бронированную дверь.
Некоторое время ничего не происходило, затем начал нарастать шум ожесточенной перестрелки, затем взрывы, крики, снова перестрелка… Что-то явно шло не по плану. Стало ссыкотно, ибо ничего я в этой ситуации поделать не могу. Я сейчас безоружен и заперт в стеклянной коробке, которая открывается с пульта в соседнем блоке.
Шум боестолкновения приближался. Дверь в блок отворилась и внутрь ввалились сотрудники полиции в количестве пяти единиц, потрёпанные, со следами пулевых попаданий на броне и щитах. Они активно стреляли по неизвестному противнику, матерились и паниковали. Внутрь закатилась шарообразная граната — что-то новенькое, невиданное мною доселе. Один из полицейских выбежал вперёд, отпнул её обратно в дверь и упал, сраженный чем-то мелкокалиберным и очень скорострельным. Граната разорвалась в соседнем помещении, вероятнее всего уничтожив метавшего.
— Это о№%еть! — выкрикнул один из полицейских, отходя от шока. — Малютин, проверь Барсукова!
— Убит… — крепкий полицейский в Ратнике-3 проверил пульс сбитого очередью полицейского.
— Никольский, пойдём проверим х№%ва робота! — старший, на погоне которого я только сейчас увидел звание майора, уверенно шагнул в сторону выхода.
Тут из дверного проёма в помещение влетела какая-то хрень. Я чуть в штаны не наложил, когда увидел это!
Верхняя часть гуманоидного робота набросилась на майора, начав кромсать горжет бронежилета острыми когтями-пальцами. Ног у робота не было — свисали только обрывки сервоприводов и какие-то провода.
— А-а-а! Уберите суку! Уберите!!! — заорал майор, пытаясь оттолкнуть от себя повалившую его на землю хреновину.
Подбежал старший сержант Малютин и попытался прикладом АК-12 снести робота, но потерпел неудачу, получив порез на всю ногу.
— Стреляйте, д№%@#бы! — заорал майор.
Один из полицейских со щитом подошел, хладнокровно приставил ствол АК-109 к "голове" робота и высадил в неё длинную очередь. Разбившийся на щепы металл и пластик засыпали лежащего майора, но робот наконец-то отключился.
— Уф б№%… - выдохнул майор. — Сука! Малютин, твою мать! Что за, сука, гейские удары, твою мать?!
— Виноват, товарищ майор… — повинился старший сержант.
— Молодцом, Чистяков! — похвалил добившего робота полицейского майор. — Помоги мне скинуть эту хреновину!
— Эм… А что происходит? — уточнил интеллигентный дядя, что сидел в камере слева от меня.
— Не твоё собачье дело, людоед… — бросил ему майор и направился на выход.
Ох-хо-хо… Ну ёлки-палки…
//Три часа спустя//
— … и потом я бросил её глаза на сковороду, они так забавно шкворчали… — делился со мной подробностями этот мудак.
— Эй, полисмены! — не выдержал я. — Заберите меня от этого мудака!
Мои молитвы были услышаны. В помещение вошли какие-то дядьки в форме. Ой-ой…
Военная прокуратура.
— Вывести задержанного. — распорядился прокурорский с четырьмя звездами на погонах, это по-военному капитан, а у прокуратуры имеется какое-то своё мудрёное название.
За это время, пока я слушал больного ублюдка-людоеда, в коридоре побывали криминалисты со следователями, всё отсканировали, даже показания у нас взяли, а затем появились уборщики, которые привели всё в более или менее божеский вид.
13
Паноптикум — концепция идеальной тюрьмы, где за заключенными наблюдает небольшое количество стражей, причём видна любая деятельность заключенного в любой момент времени. Проект подобной тюрьмы разработал Иеремия Бентам. В его концепции нужен был всего один стражник, который видел всё, но был невидим для заключенных. Вообще, в данном контексте, в полицейском отделении просто соорудили камеры из бронестекла, через которые видно всё, что делает задержанный. Решение сомнительное, так как можно было бы просто присобачить побольше камер видеонаблюдения и успокоиться. Но я когда-то (28.03.18) написал именно так, поэтому вот…