— Так точно! — ответил я.
— Сам премьер-министр будет на выставке, поэтому жду от вас максимальной самоотдачи. — напутствовал меня генерал-лейтенант и указал на увлеченно возящуюся с "Гюрзой" Прасковью. — Иди и учи.
— Есть.
Я спустился вниз, Зверский остался наверху.
— Поздравляю, через три месяца мы едем в Капустин Яр. — "обрадовал" я Прасковью.
— А что это такое? — недоуменно спросила она, опуская на пол башню "Гюрзы".
— Ну ты даёшь… — вздохнул я. — Это военный полигон, который…
//Три месяца спустя. Полигон "Капустин Яр"//
Сейчас вроде как весна, но что-то не чувствуется. Снег кругом, обжигающий ветер…
Мы с Прасковьей расположились в одном номере, что несколько покоробило персонал, так как они явно ожидали двух здоровенных детин, которым всё равно где спать. Нам тоже параллельно, но физиономия у метрдотеля вытянулась. Мест всё равно уже не было, так как сюда давно заехали всякие послы, представители, атташе и прочие, поэтому никто не стал ничего менять.
— Так и не посмотришь на мою попу? — Прасковья переодевалась, глядя в зеркало. — Ты ни разу на меня не посмотрел. Ты же не из этих?
— Было бы на что смотреть. — я старательно пялился в телевизор, сохраняя безразличное выражение лица. — Методичку ДСП[21] изучила?
— Ещё в самолете. — подтвердила Прасковья.
"Харон-М" — это глубокое переосмысление старого "Харона". Модернизация коснулась приборов обнаружения противников, оружия, ходовой части и системы защиты. Внутри всё так же, поэтому переучить операторов стандартного "Харона" — раз плюнуть.
— Одевайся быстрее, через десять минут мы должны быть в "Гюрзе". - поторопил я Прасковью. — И соберись, нельзя облажаться.
— Да не кипишуй, я собрана, боеготовна и предельно внимательна. — заверила меня Прасковья.
Через десять минут мы уже неслись по снегу в десантном отсеке "Гюрзы".
Посреди заснеженной степи стоял "Харон-М". В качестве дополнительного нововведения в нём имелся также оптический камуфляж, затрудняющий визуальное обнаружение, что сейчас и демонстрировали нашим международным партнёрам. Покрытие "Харона-М" перетекало, принимая серую окраску, почти сливаясь с окружающим серым снегом.
— Операторы, занять места согласно боевому расписанию. — раздался нейтральный женский голос со стороны "Харона-М".
По нормативу забравшись в машину, мы заняли свои места: я — первого оператора, а Прасковья — второго.
Сразу же я завёл двигатели, а Прасковья перехватила на себя систему управления вспомогательным вооружением и задней полусферой защитных средств. Активируя поочерёдно системы, я обнаружил натыканные повсюду микро-камеры, поэтому почувствовал себя участником тупого реалити-шоу.
— Внимание, активирована бронетехника условного противника. — сообщил нам динамик. — Приготовиться к бою.
Да, техника противника будет настоящей, с боевыми снарядами и ракетами, а пилотировать её будут имитационные дроиды, в свою очередь управляемые живыми операторами.
Я нажал на кнопку пуска обзорных ракет. Таких ракеток в боекомплекте "Харона-М" около тридцати тысяч. Маленькая, размером с карандаш, она испускает импульсы когда-то совершенно секретного излучения в радиусе двух километров. Это излучение считывалось специальным радаром, который транслировал объемную картинку в визор обоих операторов. Операторы таким образом видят всю картину и уничтожают попавших в зону действия противников. Такие ракетки висят в воздухе по тридцать минут, выпускать их можно сотнями. От них не укроется никто.
Есть и более классические средства наблюдения, на них можно полагаться, но раз дают такую возможность, почему не воспользоваться крутой примочкой?
— Чисто. — доложила Прасковья.
Я начал движение. Бот преодолевал овраги и всхолмья так, словно их нет. Местность вокруг изрыта воронками, окопами, насыщена неразорвавшимися снарядами и обломками техники. Очень кстати игнорирование "Хароном-М" особенностей местности.
— Цель: прорваться сквозь оборонительный рубеж противника и производить контроль местности до особого распоряжения. — голос в динамике стал каким-то жёстким.
— Слышала? Значит, волны будут. — я активировал основное вооружение.
До рубежа мы добирались минут тридцать. По нам сразу же открыли огонь. Я взял на прицел ДОТ с противотанковой пушкой. Очередь из 30-мм автоматической пушки искромсала содержимое ДОТа. Из окопов открыли огонь дроиды-ракетчики. Похоже, сейчас сдают экзамены и операторы дроид-пехоты. Дорогие штукенции, честно говоря, сразу видно, что не экономят на демонстрации. Сейчас мы их в кремниевую пыль сотрём…
Та же 30-мм пушка, ведомая моей рукой, разметившей цели, в считанные секунды прошлась вдоль окопа и разорвала таких экономически невыгодных дроидов. Их вообще против тяжелой техники применять нельзя. Вот когда дело происходит пехота на пехоту, тогда да… А сейчас — без шансов.
Ракеты, которые успели выпустить дроиды, были уничтожены системой активной защиты.
Из укрытий выехали танки армии США М1А2SEP V6 "Абрамс". Выехало двадцать целей, которые открыли огонь из пушек и ПТУР.[22]
Ракеты были снесены, а сдвоенная 100-мм автоматическая пушка в автономном режиме выбила танки с поля — на каждый танк потребовалось по одному тандемному снаряду. Слишком старые на "Абрамсах" системы активной защиты.
Танки как вид вооружения уже почти ушли в прошлое. Но лебединая песня их ещё не спета.
Рубеж мы преодолели и "Харон-М" пустился в бег по условному тылу врага. Через пятнадцать километров я отобрал самую ровную площадку для организации обороны и активировал развертывание. С внутренней стороны ног машины слезли дроны-строители и в бешеном темпе начали развёртывать оборонительный периметр.
Они выносили из грузового отсека крупнокалиберные турели, миномёты, противотанковые турели, заградительные щиты, сеяли повсюду мины и растягивали колючую проволоку. Десять минут — периметр закончен. Дроны заняли исходные позиции.
Запущенные ракеты сразу дали понять — будет потно.
На нас надвигались силы врага в количестве двухсот танков разных модификаций, кучи броневиков с противотанковым вооружением и около тысячи дроидов-пехотинцев. Сразу стало шумно и ярко.
"Харон-М" ощетинился отодвинутыми подальше от корпуса бронеплитами. Стрелять начали сразу — активная защита справлялась с ракетами, но кумулятивные снаряды, к слову, почти бесполезные против бронирования любого "Харона", взрывались на отведённых щитах. Я уничтожал танки, а Прасковья справлялась с броневиками. Дроиды-пехотинцы на этом фоне растворились как-то незаметно. Просто автоматическая система уделила им немного времени и они исчезли. Когда бронетехника закончилась, наступила пауза.
— Активировать противоартиллерийский режим! — приказал я.
— Есть! — среагировала Прасковья и защёлкала переключателями.
Я не прогадал. Раздался рокот канонады и вокруг начали взрываться крупнокалиберные снаряды.
В полусфере вокруг "Харона-М" снаряды не взрывались. Тысячи сенсоров отслеживали снаряды и по ним мгновенно отстреливались сотни маленьких игломётов. Иглы повреждали снаряды и они либо детонировали в воздухе, либо падали бесполезными кусками металла со взрывчаткой.
Канонада закончилась через десять минут. Оборонительный периметр был разрушен, остался только один "Харон-М". На самом деле, мы ничем не рисковали — первый "Харон" попадал и в куда более худшие передряги, теряя почти всю функциональность, но сохраняя жизнь оператора.
— Сейчас будет основная волна, стисни жопу. — предупредил я Прасковью.
Как и ожидалось, ракеты "высветили" новую волну врагов. На этот раз были танки М44А2 "Вотел", дроиды-пехотинцы, упомянутые Медведевым "Голиафы" и китайские "Тип-230". "Вотел" — старинный ответ на нашумевший почём зря танк Т-14. "Вотел" ответил и продержался в войсках США целых десять лет, а потом они совсем отказались от применения классических танков.