— Вот-вот! Только наш Халед приглашает к себе домой посмотреть русское телевидение, выпить виски, колы и так далее. Все с тайной целью, чтобы мы квартиру прибрали, да пожрать приготовили… — сообщила третья девушка из группы «Ноева ковчега» Вика. — Хитрющий лис!
— Знаем мы такие приглашения… — махнула рукой Нонна. — Спать не зовет потом?
— Нет… — откликнулись Оля и Вика. — Он у нас мирный. Пригласит, виски покажет, где брать, телевизор включит и уходит спать на второй этаж. Один.
— Поразительно! — удивилась Нонна и потеряла к теме интерес.
Она переваривала в уме другую ранее выведанную информацию. Оказывается, поставкой русских шоу-групп Халеду занималась приятная русская девушка Анна. Вот то, к чему стремилась Нонна сама! Вот тот бизнес, которым хотела бы заняться! План Анны был такой же, как у Нонны, но той попался нормальный мужик, а Нонне — больной на всю голову. «Надо искать нормального…» — кусая губы, думала она.
— Халед не напрягает сильно, деньги платит в срок да и личную свободу не ущемляет. Мы довольны, — продолжали хвалить своего импресарио девушки, отчего у Нонки с каждым услышанным добрым словом разыгрывалась мигрень.
«Ну почему я такая невезучая?!» — ныла она в душе и, не в силах терпеть рассказы про удачный тандем Ани и Халеда, засобиралась домой:
— Ох, девушки, хорошо с вами, но нам пора!
— Ты зачем нас сорвала? Нормально сидели, общались… — недоумевали подружки по дороге к выходу из отеля «Шехерезада».
— Затем, что Тарек давно ждет внизу. Неудобно заставлять его сидеть три часа, пока бабы лясы точат.
— Подумать только! А то он дольше не сидел! — фыркнула Иринка и, всем своим видом показывая, как она недовольна, отбыла в дамскую комнату. За ней с такими же кислыми лицами проследовали Мила и Лана.
Мысленно сплюнув в сторону подружек, Нонка оглянулась вокруг и решительно завернула в сторону телефонного оператора, где попросила соединить ее с «Морским раем».
…Вернулись в «Солнечный берег» уже ночью. Отель мирно спал, только кое-где на своих постах прогуливались секьюрити и чистил стойку бара дежурный бармен в кофе-шопе. Мистер Тарек, что с удовольствием вывозил их в город по первому требованию Нонны и считал это великим счастьем, вежливо откланялся, и девушки побрели в корпус контрактников.
— Да-а-а-а… Нам, правда, и без импресарио хорошо, но кто знает, сколько времени отель будет нуждаться именно в нас? — рассуждала вслух Ирина. — Надо познакомиться с этим Халедом поближе. Мало ли чего…
— И как будем знакомиться? — ехидно спросила Нонна.
— Ну… Не знаю… Надо как-нибудь без Тарека в «Ноев ковчег» попасть. Череповецкие сидят за его столиком постоянно, нужно набраться наглости и тоже подсесть. Слово за слово… — разрабатывала план Иринка, как вдруг откуда-то справа послышался жалостливый всхлип и надрывное «О! Му God! Why life is shit?!»[31].
Все остановились: в нескольких шагах от мощеной дорожки на шезлонге сидел угрюмый, сгорбившийся Стасик и яростно шмыгал носом.
— Ахмед! Привет! Чего грустим?
— Ах! Оставьте меня! — с болью в голосе пропел Стасик.
Девочки загалдели:
— Что случилось?
— В чем проблема?
— Кто обидел?
— Ты только скажи и мы так уделаем этого…
— Да мы ему все глаза повыцарапаем!
— Уши оборвем!
— Замуруем!
Ахмед немощной, дрожащей рукой указал на белый бумажный прямоугольник, что притаился на столике рядом с шезлонгом. В конверте лежала фотография, где была запечатлена больничная палата. Там на койке с подвешенными к руке и ноге грузом находилась забинтованная сверху донизу крупная мумия.
— Это что? — не поняли девочки.
— Моя Ингрид…
— Где? — опять не поняли они.
— Она п-попала в страшную ав-варию… Умирает… — прошептал бедный Стасик и уронил голову на стол.
Девочки прониклись горем сразу: кто гладил Ахмеда по голове, кто держал его руку в своей, кто похлопывал по плечу, а кто увещевал, что может все обойдется… Почему сразу умирает?
— Я сердцем чувствую: это конец! — опять молвил Стасик, вырвался из девичьих объятий и стремительно полетел в сторону моря, закрывая лицо руками и сшибая урны.
— А вы говорили — не любовь… — грустно сказала Лана. — Бедный, бедный…
Всем стало стыдно.
— Мы — злобные суки, — вывела Иринка. — Какое несчастье…
— Как он теперь будет выкарабкиваться? — Спрашивала Мила, горько вздыхая.
Нонна тоже вздыхала:
— Время все лечит…