— Братец, слышал я, что вы недавно проведали Арслана Ульмасбаева, — осторожно заговорил Нишан-ака, устремив на собеседника пытливый взгляд. — Как он себя чувствует?.. Вы правильно поступили. Люди, родившиеся и выросшие в одной махалле, должны заботиться друг о дружке. Скоро ли он выйдет на работу? Все-таки… райисполком без председателя…
— Лаббай? — перебил Аббасхан Тураевич гостя, вздрогнув, будто его окатили ушатом холодной воды. — Что вы изволили сказать?.. Я и не думал его проведывать!.. Слышал я, что он продавал квартиру, предоставленную ему государством, и живет сейчас на эти деньги. Распущенный он человек. Жену выгнал из дома… Вы знаете его жену?..
— Знаю.
— Дочь покойного Хумаюна Саидбекова, которого вся республика знала. Наш секретарь горкома партии Марат Саидбеков ее брат. И такого человека выгнать!
— Дело-то обстоит совсем не так…
— Когда мне рассказали про такое, я ушам своим не поверил! До чего же может опуститься человек! Немало и другого мне порассказали о нем. Вы, Нишан-ака, не очень-то похаживайте к нему, поберегите свой авторитет. Вы же рабочий человек, старый член партии. А о нем со временем мы еще многое узнаем…
— Что именно?
— Такое, от чего другой бы постеснялся знакомым в глаза смотреть.
— Кто вам наговорил всякую чушь? — вспылил Нишан-ака.
— Э-э, дорогой мой человек, не будьте простаком. Комиссия-то недаром работает.
— Клевета все это!
— Что клевета?
— Все! И то, что «мы узнаем»!
— Я сказал, что слышал. А если это клевета, подите докажите.
— Кому доказывать-то? — почти закричал Нишан-ака.
— Комиссии, разумеется.
— Надо будет — докажу! Я думал, братишка Худжаханов, вы еще не совсем утеряли совесть, и по простоте душевной беспокоился о вашей чести. А честь-то свою вы, оказывается, давно потеряли… В народе говорят: «Ничто не проходит бесследно». Так что зря вы в такие дни покинули его, зря!..
Аббасхан Тураевич сидел, облокотившись о стол и обхватив голову руками. Он не проронил более ни слова, хотя упреки Нишана-ака крепко задели его. Теперь он желал одного — чтобы его гость поскорее ушел. Другого, может, обругал бы и даже выгнал, а этого нельзя. Все в махалле его уважают. Все на его стороне будут. Оскорби он аксакала, с ним, Аббасханом Тураевичем Худжахановым, никто в махалле и здороваться не будет. Да и на заводе, где он работает более четверти века, у него все друзья. Нет, лучше поостеречься.
Нишан-ака встал и вышел из-за стола. Хозяин не пошевелился. Он не пошел, как положено, проводить гостя до калитки. Это сделала дочка.
Нишан-ака вышел на улицу и затворил за собой калитку.
Почти тотчас послышался сигнал автомобиля. Аббасхан Тураевич усмехнулся и проговорил вслух:
— Но в народе еще и так говорят: «С должностным лицом поспоришь — беду на себя накличешь». Я тебе припомню это!
Едва Худжаханов ввалился в кабину, шофер начал объяснить, что в пути у него испортилась машина. Худжаханов махнул рукой:
— Поехали!
Глава третья
ПЛОДАМ ПРЕДШЕСТВУЮТ ЦВЕТЫ
О чем только не думает человек, оставшись один. А тем более — если он пребывает в одиночестве третий месяц.
Перед глазами Арслана прошла вся его жизнь.
…Была ранняя весна 1939 года. Все чаще, разрывая сырой полог туч, выглядывало и щедро пригревало землю солнце. На обочинах дорог дотаивали грязные сугробы. От них разбегались и впитывались в землю ручейки. Одинокая ворона сидела на макушке тополя и каркала: кар, кар![35] Но мальчишки швырнули в нее камень и прогнали прочь злую провозвестницу. Она перелетала с тополя на шелковицу, с шелковицы на орешину и, озираясь вокруг, вторила свое кар-кар. Видя, что не в силах остановить природу, она нырнула вниз с купола мечети и, едва не коснувшись грудью мокрой земли, взмыла снова и унеслась в неведомую даль.
…В одну из суббот июня в педагогическом институте распространился слух о том, что все студенты, кроме выпускников, отправятся на строительство Каттакурганского водохранилища.
В коридоре у доски объявлений собрались студенты. Арслан протиснулся между ними и увидел большой лист ватмана, исписанный крупными красными буквами.
Когда третьекурсники сидели в ожидании преподавателя, в аудитории появился недавно избранный секретарем комсомольской организации института худенький, невысокий паренек Бурхан. Он объявил, что в понедельник все должны явиться с необходимыми вещами и что они выезжают на полтора месяца на стройку.