Простите, что беспокою Вас своими вопрошаниями — но этот вопрос меня очень мучает, особенно при болезни, — я не могу, как Ел. Ив., отвлечься от нее и все время быть «духовно бодрой», как она пишет о себе. И чувствую себя прямо даже не христианкой, если не могу чтоб было «я и ГОСПОДЬ», а не «Я и господь» как Вы от меня требуете, справедливо!
И тут еще один очень важный вопрос — молитва за людей, которая, по-моему, в наше время (и в моей жизни сейчас) играет особенно большую роль, как бы движет нашу жизнь и тоже ведь в какой-то мере есть приход Царства Небесного уже здесь (?)
Вопрос, может быть, наивный — но мне приходится отвечать другим, даже то, что сама понимаю и как-то чувствую, но объяснить не могу — как объяснить нашу молитву за людей? В «Руководстве» на вопрос «зачем нужна молитва, раз Бог сам знает, что нам нужно» — приведены слова о. А. Ельч.[114], но они не дают ответа на это.
Мое любимое время (поста) — (хотя оно становится любимым только post factum, а начинается, кажется, всегда трудно и тяжело?) встретило меня возвращением моей основной болезни (нерва) — опять эта сосредоточенность на болезни, чувство бесовскаго в ней участия и т.д. — и одно желание — быть здоровой!
Возвращаясь к вопросу о жизни для Бога — может быть, был один момент — и самый счастливый во всей моей жизни — когда, м.б., было это — то «пострижение», если можно назвать этим словом одну только молитву, которую читают на рясофорном пострижении, но как вернуться к этому моменту?
Очевидно — только «направленностью» — ?
А почему один катол. писатель говор.: «Dieu est fou de l’homme»?
И Он распялся за нас?
Храни Вас Бог!
Могла бы написать еще много, но боюсь Вас обременять!
с. И.
Исповедь: маловерие, лень духовная.
О Спасах отвечу и напишу при посылке ----------------
======================================
Дорогая Юлия Николаевна!
Получил Ваше письмо с сообщением о том, что Вы опять неважно себя чувствуете (в связи с болезнями сестры). И это тормозит Ваш приезд. Это, конечно, огорчительно. Будем вместе молиться. Да будет воля Божия.
Вы правы, пантеистические тенденции людей, схвативших вершки неоиндуизма, нам опасны. Дело в том, что настоящий индуизм включает реальную веру и любовь и молитву (бхакти-йога). Он признает конкретные проявления благочестия и верит, что к личности Бог может обращаться как Личность. Но индийские философы и неоиндуисты отрываются от живой веры и успокаивают европейцев на таком полуфилософском суррогате. Вивекананда был очень сам заражен духом европейского позитивизма и доктрина его крайне противоречива. Общая точка с ними — только в Бхагавад-Гите. Но и то она нам не подходит по сути. Впрочем, там все очень красиво. Это-то и соблазняет. Особенно при отсутствии ответственности (мечты и теории!).
Все же надеюсь, что мы в этом году встретимся. Храни Вас Господь.
Ваш А. Мень
Р. S. Сейчас мало пишу из-за занятости в храме. Потом будет легче.
26.4.
======================================
Дорогая Юлия Николаевна!
Все мы с надеждой и терпением ждем, что Вам станет легче. Ничего кроме надежды и терпения в молитве нам не остается. Это как предельная «нищета», когда теряешь все и остаешься только с Ним, в наготе, как новорожденный. Ничего у нас нет, ни сил, ни жизни, все от Него.
А что касается воли Божией, то она в том и заключается, чтобы мы искали, действовали, боролись до конца. И только в этом «конце», когда все средства исчерпаны, предавали Ему все.
Разумеется, трудно чем-нибудь заменить уединенную молитву. Но если условий нет, то что остается — взывать, не обращая внимания на окружающую суету, уходя «в себя».
Обнимаю Вас.
Дай Бог Вам сил.
Ваш п. А. Мень.
======================================
Дорогая Юлия Николаевна!
Простите, что долго не писал. Рад за Вас, что Вам лучше. Не могу вспомнить, ответил ли Вам на предыдущее письмо. На всякий случай — отвечаю. Вы очень верно указали на то, что в благодарственной молитве и в молитве вообще мы стремимся слиться с волей Его. Человеческое остается, но свободно подчиняется Ему, «сливается» с Ним. Это наша вожделенная цель. Это цель всего мира. Это то, что богословы называют теозисом. Но теозис, как Вы так же верно заметили, нечто совсем иное, чем в Веданте. Там нет человека и Бога, а есть один Бог. Здесь же Завет, Любовь двух, которые, как это и должно быть в любви, становятся едины (но не тождественны). Молитва за других? В ней есть много аспектов: и включение близких в наш духовный поток, устремленный к Богу, и соединение с ними в молитве, и исповедание перед Ним, что мы все принадлежим Ему, и свидетельство любви. Христос молился за Своих. Тем самым принимал их в Свое сердце...