Выбрать главу

Николай Метельский

УНЕСЕННЫЙ ВЕТРОМ

Пролог

— Приветствую Вас. С Вами говорит Вестник. Оперируя доступными Вам понятиями, Вестник — это сложная система заклинаний. SMS, GPRS, сканер, энциклопедия, виртуальный интеллект с возможностью некоторых магических действий и многое другое. Вестник не является разумным, у него нет воли и возможностей телефона, он не отвечает на вопросы, через него нельзя связаться с пославшими его: он всего лишь послание. Послание, которое Вы можете слушать, а можете не слушать.

Некоторое время назад в Нашем мире случилась беда. Совершенно не важно, что именно, важно то, что Нам пришлось принять меры. Действовать быстро и жестко. Жестко не только для обитателей Нашего мира, но и для самого мира. Вокруг Нашего мира был произведен направленный взрыв межмировой субстанции — эрхая. Последствия для Нашего мира Вам наверняка не интересны, а вот последствия для окружающих миров Вы почувствовали на себе. Взрывной волны, как таковой, не было, а вот искажения из за взрыва волной накрыли соседние миры. Пострадали только люди. Очень немногие люди. Лишь те, чья физическая связь с миром была минимальна. Волну от взрыва можно сравнить с ветром от сквозняка, что смел со стола бумажные листы, оставив на столе более-менее тяжелые предметы.

В каждом из девяти попавших под волну искажений миров пострадали всего несколько человек, от двух до четырех. И лишь вы были выкинуты из своего мира в бестелесном виде. Шансы на то, что волна заденет Вас, были один к трем миллиардам. На то, что выкинет Вашу душу, один к восемнадцати миллиардам. На то, что выкинутый телесно выживет, один к семнадцати. На то, что выживете Вы, один к двум миллионам. Нам трудно судить, повезло ли Вам, ведь Мы не знаем, были ли Вы счастливы в Вашем мире.

По данным Вестника, в этом мире существуют пятьдесят два измерения, которые ни в коей мере не являются иными мирами. Эти измерения — часть этого мира. Возможно, во время жизни в этом мире Вы встретите описания, а может даже и населяющих эти измерения созданий, и многие назовут эти измерения иными мирами. Но это не так, это всего лишь измерения, часть этого мира, мира, в котором никогда не было даже теории путешествия между мирами. Нам жаль, но Вы не сможете вернуться домой, этот мир не обладает ни способом, ни возможностью вернуть Вас домой. У Нас же нет для этого возможностей.

Сам мир является технохимическим, с зачатками энергомагического. Развивая внешнюю энергетику, люди этого мира часто пересекались с магией смежных измерений, но, свернув однажды на технохимический путь, не забыли своего прошлого. Технологически этот мир не сильно превосходит Ваш, а в чем-то даже уступает. Но в истории этого мира присутствуют события, которые, лишь краем зацепив Землю, дали толчок и средства для развития в некоторых направлениях, намного опережающих Ваш мир. В целом этот мир, сильно отличаясь в деталях, очень похож на Ваш.

Это послание не является энциклопедией по этому миру, оно не предназначено для того, чтобы доказать, что Вы не сошли с ума, оно даже не является способом ввести Вас в курс дела. Это послание — всего лишь извинения. Пусть, возможно, и не нужные Вам извинения.

Мы искренне просим прощения за случившееся, но Мы не могли поступить иначе. От Наших действий зависела жизнь целого мира. И жизни двадцати трех человек, из которых выжило шестеро, не стоят целого мира. Извините Нас, и простите, если сможете.

Молодая японка в юкате синего цвета, поклонившись, растаяла словно призрак.

Часть первая

Глава 1

— Син-тяяян!

Вот зараза, ведь знает, как я не люблю подобную фамильярность. Наедине или в домашней обстановке я уже перестал обращать на это внимание, а вот на улице при посторонних меня это сильно нервировало. Впрочем, нельзя показывать насколько мне это не нравится, такое ее только раззадорит, но и игнорировать тоже нельзя, еще привыкнет к подобному обращению. Так что, изобразив на лице легкую степень недовольства, я обернулся.

— А, Кояма-сан, привет. Давно не виделись.

— Ты что, мелкий, рехнулся? Ты уже забыл, кто тебя утром разбудил, да из дома в школу погнал?

— Ааа, так вот кто у меня все утро перед глазами мелькал, ну извини, не заметил. — Хрясь. Профессиональный удар в печень, был не то чтобы болезненным, но довольно-таки неприятным. Что не удивительно. Ведь кто-кто, а Кояма Шина очень хорошо умеет контролировать удар.

— Это чтоб ты проснулся, наконец, а то вдруг еще что важное не заметишь.

М-да, и ведь что хреново, не угадаешь, когда ударит, а когда проигнорирует. Одним словом, дитя, блин, женского рода. Ладно, Макс, спокойствие и только спокойствие. Она всего лишь ребенок, семнадцатилетняя девчонка, изучающая боевые искусства чуть ли не с рождения. И это при том, что в этом мире знать не знали никогда о такой вещи как феминизм. Этот мир всегда был и остается вотчиной мужчин. Хоть на первый взгляд и кажется, что это не так, но женщина тут чуть ли не принадлежит семье, роду, клану. И как бы Шина не вела себя, и что бы она не думала, пойти против слов отца или деда для нее немыслимо. И так повсеместно. Хоть и бывают исключения, но относятся они скорее всего к семьям, где мужики полные рохли. Впрочем, мне от этого ни тепло, ни холодно.

Кстати да, стоит, наверное, представиться. Меня зовут Макс, Максим Рудов, и я тот самый, сказочный, попаданец.

— Ну что скрючился, пошли, а то опоздаем еще из-за тебя.

— Из-за меня блин, а-а-ахренеть, — прошептал я.

— Что-то я тебя не расслышала, что ты там пробормотал?

— Говорю, как скажешь, великая госпожа.

— То-то же, всегда бы так. — И, выпрямив спину, гордой походкой аристократки поплыла вперед.

Наверное, стоит сказать, что сегодня 6 апреля, а значит начало нового учебного года, и, соответственно, иду я в школу, в первый класс старшей школы Дакисюро.

Высокие заборы, за которыми прятались частные дома и особняки, стояли по обе стороны дороги. Из калиток то и дело выходили люди, дети и взрослые, мужчины и женщины, образуя людской поток, шли по своим делам. А я, стараясь не отстать от Шины, быстрым шагом идущей впереди, думал о том, что зря я все-таки выбрал эту школу. История выбора вообще довольно-таки забавная.

* * *

После окончания средней школы передо мной встал вопрос: идти ли в старшую школу или нет? И если идти, то в какую? Ну а так как живу я без родителей, то и выбор полностью на моей совести. Про родителей и мою жизнь после их ухода из нее вообще отдельный рассказ, я бы даже сказал, эпопея, но об этом потом. Так вот, после окончания средней школы, семья Шины, мои соседи, буквально взяла меня в осаду. В ход шло все, от банальных рассказов, какая Дакисюро прекрасная школа, до приглашения на обед в честь дня основания школы и, соответственно, историй о ней и общего восхваления. Я долго не мог понять, что происходит, и зачем им меня вообще туда сватать, пока не произошел один случай. В тот вечер мать Шины, Кояма Кагами, пригласила меня на ужин, и, даже зная, чем все это закончится, я не мог отказать этой добрейшей женщине, чем семейство Кояма нередко и пользуется.

Не знаю, как так получилось, но на нашей улице, состоящей из стандартных двухэтажных частных домов, только у моих соседей имелся приличного размера особняк в традиционном японском стиле, с немаленьким двором. И все это богатство было окружено двухметровым каменным забором, который не мешал сестрам Кояма с легкостью перелезать его с моей стороны и делать мою жизнь излишне веселой. Впрочем Шина, старшая из сестер, последний год перестала так делать, видимо, поняла, наконец, что девушке ее возраста скакать через заборы невместно. Жаль только, что приходить ко мне она не перестала, нашла, блин, мальчика для битья. Сам я никогда, хоть и мог, не лазил через заборы, так что, выйдя за крыльцо и пройдя несколько метров, я открыл калитку и зашел в эту обитель зла. Утрирую, конечно, но детскую часть семьи Кояма, иначе как демонами не назовешь.

Пройдя через двор, я снял обувь на генкане — небольшом, сантиметров десять в высоту, камне, тянущемся вдоль лицевой части здания. Пройдя по узкой, метра полтора, веранде зашел в дом.