Мы возвращаемся тем же путём, что пришли. Очень скоро находим выход. Уже близится вечер, когда мы вливаемся в поток из тысяч людей и, опустив головы, минуем охранный пункт. Нам не говорят ни слова.
Благополучно выбравшись с территории гигантского завода, мы испытали большое облегчение, хотя настроение было подпорчено. Нет, нам не попались дети-рабочие со сбитыми в кровь руками, которые со слезами глядели на нас из окон. Речь о множестве вещей, которые наверняка встревожили бы Управление по охране труда США: отсутствие защиты у рабочих-строителей, утечки химикатов, которые никто не ликвидирует, обветшавшие, ржавые здания и так далее, – однако, скорее всего, и на американских заводах тоже хватает подобных вещей, которые разъярили бы Управление по охране труда. Наверно, представители Apple правы, когда утверждают, что эти предприятия приятнее, чем другие. И Foxconn не вписывался в наше привычное представление о каторжных условиях труда. Однако там распространены недопустимые вещи другого рода. Какой бы ни была истинная причина: то ли правила, запрещающие разговоры в цехах, то ли печальная репутация из-за множества трагедий, то ли общее чувство отвращения при виде самих условий существования, – но завод в Лунхуа оставляет тяжелый и даже гнетущий осадок. Кроме ресторанов и киберкафе (в том и в другом, надо заметить, рабочим приходится платить за проведённое внутри время), там нигде не было мест, созданных для человека, для его благополучия, или хоть каких-то организованных пространств для отдыха.
Что самое незабываемое в «городе Foxconn» – всё на его обширной территории продиктовано соображениями максимальной производительности и выгоды. Вам приходится либо работать, либо платить, либо просто шататься по серым улицам в перерывах между первым и вторым. Культ потребительства сжался до эффективного микрокосма. Есть, спать, работать, убивать время – всё на фудкорте имени Генри Форда. Оглядываясь назад, мне кажется, что те ребята, попавшиеся нам в доках, пытались организовать крохотное сопротивление.
Когда я пересматриваю фото, которые успел сделать, я не вижу на них ни единого улыбающегося лица. Неудивительно, что людям, находящимся в кабале длительной монотонной работы и сурового надзора, сложно проявлять какие-то радостные эмоции. Их тревога чувствуется почти физически: она исходит от самой окружающей среды. Как и говорил Сюй: «Людям тут не место».
С тех пор как поднялась волна самоубийств, Apple определенными общественными усилиями заставила своих поставщиков обеспечить более гуманные условия труда. Они начали проводить проверки полного цикла производства, делать доклады о соответствии и взялись за налаживание более благожелательной к рабочим политики, чтобы пресечь серьёзные нарушения. В 2012 году проверки Apple обнаружили 106 детей, работавших на китайских заводах; Apple разорвала контракт с одним из поставщиков – изготовителем компонентов и монтажных плат, у которого работало семьдесят четыре ребёнка в возрасте до шестнадцати лет, и заставила компанию оплатить все затраты, связанные с отправкой детей домой. Apple стала первой технологической компанией, которая присоединилась к Ассоциации справедливого труда (Fair Labor Association), объединившей предприятия, заинтересованные в соблюдении трудового законодательства по всему миру с целью обеспечения достойных условий труда. Самоубийств стало меньше, но они не прекратились. Рабочие по-прежнему очень много трудятся сверхурочно, однако детский труд заметно пошёл на убыль. Зарплаты остались как и были, а текучка кадров по-прежнему высокая.
Активисты China labor watch («Охрана труда в Китае») всё так же недовольны и заявляют, что все подвижки Apple были сделаны для работы на публику. «Apple присоединились к Ассоциации справедливого труда, которая сильно им помогла, – говорит Ли Ванг. – Она ослабила общественное давление, связанное с Foxconn. Ассоциация справедливого труда надавала множество обещаний и нам, и общественности, но, насколько нам известно, дальше слов дело не пошло. Они не сдержали ни единого обещания».
В Лунхуа или Pegatron не бывает отпусков, это факт. Однако есть проблески надежды на лучшее будущее для китайской трудовой силы. Рабочие медленно, но верно становятся организованнее, стихийные забастовки становятся всё более привычным делом. Поколение подвергаемых унижению трудяг готовится передать следующему поколению свои знания, а вместе с ними, как и в случае с протестами против загрязнения воздуха, склонность к массовым сопротивлениям, которая всё продолжает расти. Есть еще некоторые средства защиты прав трудящихся (так называемые рабочие профсоюзы существуют уже очень давно, однако ими руководит государство, поэтому их влияние ничтожно), но большинство рабочих видит силу в коллективных действиях. Правозащитным организациям вроде CLM[64], SACOM[65] и China Labor Bulletin («Вестник китайского рабочего») удалось донести до общественного сознания, что у рабочих есть права, которые должны быть реализованы. Тем временем разросшийся средний класс становится всё более нетерпимым к ужасным условиям труда и издевательствам над рабочими. По словам Ли, одним из таких улучшений стало то, что рабочих, которые уходят с заводов, теперь всегда рассчитывают, как полагается: раньше их почти всегда оставляли без последней зарплаты. Однако качество жизни, предлагаемое рабочим – бешеный трудовой темп, не всегда законное добавление сверхурочных часов, – остаётся неизменным уже многие годы.
64
От Claims and Litigation Management Alliance – американская организация, занимающаяся исками и судебными разбирательствами в трудовой сфере. –
65
От Students and Scholars Against Corporate Misbehavior – гонконгская некоммерческая организация, объединившая студентов и ученых, которая борется против корпоративной глобализации и за улучшение условий труда. –