Неожиданно унисол выпрямился в полный рост. Несколько свинцовых жал тут же чиркнули его по груди и левой руке. Там, где они коснулись серебристого комбинезона, появились сочащиеся кровью полосы, 44-й разбежался и ударил плечом в боковую стену. На светло-синей крашеной поверхности возникла черная паутинка трещин. Мгновение стена выгибалась, словно не желая подчиняться этой страшной силе, но все-таки поддалась, просела под сокрушающим ударом, издав странный, похожий на резкий выдох, звук. И сквозь возникший на ее месте пролом унисол кубарем вкатился в соседний номер.
На широкой колышущейся постели, натянув огромное одеяло до белых дрожащих подбородков, скорчилась молодая парочка. Испуганные глаза таращились на серебристую фигуру, словно это был, по меньшей мере, сам дьявол. Свинцовый, хлещущий отовсюду поток здесь ослабевал. Все же основную мощь огня принял на себя их номер. 44-й приподнялся и спокойно посоветовал перепуганной до смерти парочке:
– Лежите и не вставайте!
Последовал новый разбег, следующая стена проломилась, и солдат подумал, что если тай пойдет и дальше, то через несколько минут они с девушкой выберутся из смертельной западни.
Так и пошло. Унисол сокрушал все новые и новые стены, пока не превратил весь комплекс в один сплошной длинный коридор, объединяющий все номера.
Ронни ползла следом, засыпаемая битым стеклом, щепками и штукатуркой.
Мокрый костюм обвис, делая хозяйку похожей на пугало.
Последняя стена перечеркнула надежды унисола на скорое освобождение. Видимо, толстяк посчитал зазорным экономить еще и на этом. Поэтому наружные стены он заказал из чистого бетона. Монолиты выглядели тяжелыми, поставленными на века. 44-й понимал: бетон ему не пробить, даже если он в результате размажется по стенам.
Этот путь спасения отпадал. А другого у них не было. Девушка еще не поняла, что план унисона провалился, и крикнула:
– Ну, давай! Пробей ее! Чего ты ждешь?!!
Она удивленно смотрела на своего защитника, который стоял посреди комнаты, ничего не предпринимая.
Вудворт оглянулся на вошедшего Перри и заметил:
– Все нормально. Им удалось преодолеть весь комплекс, но последняя стена из чистого бетона. Они в ловушке.
Полковник улыбнулся.
– Отлично. Отдайте команду, пусть входят внутрь. Остальным сконцентрироваться возле последнего номера. Если попробуют выскочить, открывать огонь без предупреждения. Особенно по той сучке.
– Хорошо, полковник.
Вудворту очень хотелось, чтобы все побыстрее закончилось.
Дверь с грохотом сорвалась с петель и рухнула на пол, подняв целое облако белой пыли. Джи-эр'13 и Джи-эр'61 вошли в номер, держа автоматы перед собой, готовые в любую секунду стрелять на шорох, движение, любое проявление активности. Дымящиеся "хеклеры", словно собаки принюхивались, отыскивая след, рыскали из стороны в сторону.
Подошвы "джамп-бутсов" с хрустом давили разбросанные по полу осколки стекла.
Унисолы миновали первый номер и протиснули свои широкие крепкие тела в пролом.
Со стороны кровати послышались женские всхлипы. 13-й резко повернулся, наставляя автомат на возможного противника. Он увидел сидящую в кровати парочку и усмехнулся.
Это были граждане ЕГО страны. Люди, ради которой он вел эту нескончаемую войну. И они БОЯЛИСЬ! Кто мог так напугать их? Ответ пришел сам собой. Предатель. "Лягушатник". И эта сучка – вьетконговская шпионка.
13-й внимательно посмотрел в пролом. Граждане ЕГО страны могут не бояться за свою жизнь. Если только они не вражеские агенты, мать их. О-о-о… Тогда им действительно придется дрожать за свою шкуру. Потому что, рано или поздно, он, сержант Эндрю Скотт, уничтожит всех этих выродков. Ради будущего своей страны. Ради того, чтобы дети, женщины и старики могли спокойно спать по ночам.
Унисол медленно двинулся дальше, держа "Хеклер" в чуть согнутых расслабленных руках.
Он очень придирчиво изучал пустые номера, заглядывал в ванны, лишая лягушатника даже малейшего шанса на спасение. На этот раз ему не удастся ускользнуть. Ни одного шанса. Ни одного.
"Хеклер" караулил свою жертву. Черный зрачок ствола усиленно отыскивал человеческую фигуру в разломах комнат. В перевернутой мебели. В темных закутках углов.
Улыбка продолжала кривить сухие губы его хозяйка до тех пор, пока унисолы не вошли в последний номер, в котором… Никого не было.
44-й и женщина словно растворились в воздухе.
… Вудворт судорожно вздохнул, растерянно глядя на монитор.
– Куда они делись, черт возьми?
– Мы упустили его, – подтвердил Гарп.
– Это невозможно… Начальнику лаборатории показалось, что он потихоньку сходит с ума. Куда могли деться два человека из закупоренного здания? Ну не растаяли же, в самом деле. Черт. Мистика какая-то…
– Гарп! – рявкнул Перри. – Просканируйте комплекс! Быстро! Мне нужно знать, ГДЕ они прячутся!!!
Парочка под одеялом онемела от страха. Парень ощущал уткнувшийся ему в бок ствол пистолета. Он чувствовал, что еще секунда, и черная пустота обморока сомкнется вокруг него.
– У тебя есть машина? – спросил тихий голос прячущегося в кровати мужчины.
Ему едва удалось разомкнуть непослушные губы.
– Аааргх…
– Ключи! Быстрее!
"Пустынный орел" переместился к подбородку парня и уперся в нижнюю челюсть. Трясущейся рукой он взял со столика в изголовье кровати ключи и сунул их под одеяло. Мужчина схватил их и, осторожно высунув голову, огляделся.
Парня трясло. Он бы отдал все: машину, деньги, одежду. Лишь бы закончился этот кошмар.
Серебристая фигура беззвучно выскользнула из-под одеяла. Пистолет смотрел в сторону пролома, где скрылись преследователи. Следом выбралась девушка. Едва ли она была напугана меньше, чем те, кто сидел в кровати. Лицо ее цветом напоминало мел.
– Я прошу прощения, – залепетала она, – прошу прощения. Извините, ради бога. Я здесь совершенно ни при чем. Поверьте мне.
Ронни могла бы извиняться еще полчаса, если бы не унисол. Схватив ее, как котенка, за шиворот куртки, 44-й потащил девушку к двери. Она продолжала еще что-то бормотать, а он уже запихивал ее в кабину бело-желтого "бьюика".
Солдату хватило одного взгляда, чтобы оценить расстановку сил.
Слева дорожку перегораживал трайлер. Огромная бронированная махина казалась даже больше самого комплекса. Нечего было даже и думать о том, чтобы объехать ее. "Бьюик" превратился бы в решето раньше, чем ему удалось бы выбраться на шоссе. По краю дорожки тянулся высокий бетонный бордюр. Возможно, рыдвану и удалось бы перевалить через него, но унисол предпочел не испытывать судьбу. Достаточно того, что им вообще удалось выбраться из комплекса. Оставался единственный путь для бегства, которым 44-й и решил воспользоваться.
Мотор автомобиля завелся сразу, как только солдат повернул ключ в замке зажигания.
Стоящий на улице 74-й, услышав звук работающего двигателя, обернулся и выпустил по "бьюику" длинную очередь. Заднее стекло хрустнуло и осыпалось сверкающим каскадом.
Нога 44-го вдавила педаль газа в пол, и машина, быстро набирая скорость, понеслась по дорожке в сторону административной конторы.
Хозяин, наблюдавший за этой сценой из окна, побледнел. На серебристой решетке радиатора прыгали разноцветные неоновые блики, и казалось, что машина весело подмигивает ему: "А ну-ка, приятель, подвинься. Я сейчас покажу тебе отличный фокус".
Толстяк, все еще надеявшийся, что "у этих придурков" хватит ума свернуть, заорал.
Перед солдатом мелькнуло белое перекошенное лицо и выпученные глаза.
Крик, который извергали губы, затерялся в реве мотора.
Бело-желтая торпеда проломила витрину и ворвалась в контору, сминая все, что попадалось на ее пути. Загрохотал, переворачиваясь, стул. Стойка раскололась на два десятка обломков и рассыпалась, превратившись в груду обычного деревянного лома, годного разве что на растопку камина. Телевизор полетел следом за стулом, ударившись кинескопом об пол. И словно специально, чтобы досадить толстяку, колесо "бьюика" переехало белый – новенький! – телефонный аппарат, раздавив его как картонную коробку.