А в декабре того же года, в Дюссельдорфе мы мерзли с Хорстом и Кристианом на трибуне Райнштадиона. «Нюрнберг» тогда забил «Шальке» два немыслимых гола.
Тридцать пятый... Прошло каких-то семь лет, а кажется, целая вечность.
— Отслеживаешь полет Золотого Фазана? Не тревожься, твои львы[126] пока держатся. Но до финала вряд ли доберутся даже с арийским параграфом.
Я обернулся.
Кристиан был нагружен покупками, но улыбался, как счастливый болван. Рядом с ним стояла приятная, хорошо одетая девушка. Она качала коляску и немного застенчиво улыбалась.
— Ну, в любом случае, ваша еврейская «Бавария» уже вылетела, — ответил я скорее в шутку и тепло поприветствовал старину Кики. Он представил меня своей невесте, Анне. Девушка ответила, что наслышана обо мне много хорошего.
Алесю она обняла, как старую знакомую. Стоило Алесе наклониться к коляске, губы ее сложились в умильную трубочку, а руки потянулись внутрь:
— Это кто здесь не спит? Плюшечка моя сладенькая!..
Кристиан прикрыл ухо рукой. Сквозь визги и сюсюканье спросил:
— Харди, ты не обиделся, что крестным отцом будет Хосси?
— Брось, хватит с меня и двух крестников.
— Слава Богу. Ты не ответил на мое приглашение, я решил, что это протест.
— Что за приглашение? — спросил я.
— Как? — удивилась Анна тонким, почти детским голоском. — Завтра крестины. В одиннадцать. Разве вам не передали?
Кристиан и Анна посмотрели на Алесю. Покачивая ребенка на руках, она ответила с некоторой неохотой:
— Я говорила. Разве нет?
В этот момент малышка закричала, и Анна взяла ее на руки, сказав, что им пора. Кристиан тоже засуетился, попрощался до завтра и поспешил за невестой. Случайная встреча закончилась так же внезапно, как и началась.
Осенний парк был тих и малолюден. Алеся собирала в букет опавшие листья, какие-то веточки с ягодами, поздние цветы. Закончив, указала на скамейку возле небольшого мостика и предложила передохнуть. Я смахнул листья и сел. Алеся устроилась рядом, положив голову мне на плечо, и смотрела в серое небо.
— Как ты могла забыть про крестины? — спросил я.
— Забыла. Или ты ничего не забываешь? К тому же ты все равно завтра уезжаешь в командировку.
— Это будет поздно вечером. В одиннадцать я успеваю быть на крещении. Кристиан — мой друг. И это важное событие для него.
— Такое важное, что ты даже не спросил, кто у него родился, — съязвила Алеся.
— Завтра узнаю, — ответил я.
От порыва ветра деревья над головой зашелестели, и на нас посыпались листья. Алеся рассмеялась, отряхиваясь, сняла с моей шляпы большой желтый лист и добавила в свой букет. Затем снова прижалась ко мне. Ее лицо почти касалось моего, а губы были совсем близко.
—...Харди, можно я кое-что спрошу? Что меня очень беспокоит, — прошептала она после поцелуя.
— Конечно, спрашивай, — как пьяный заверил я. Впрочем, вопрос меня отрезвил.
— Харди, людей арестовывают пачками и бросают в концлагерь... Не надо ничего делать, достаточно сказать лишнее, или наоборот, промолчать, когда все вокруг осуждают или восхищаются… Иногда мне очень страшно. За тебя, за себя...
— Милая, ты ищешь черную кошку в темной комнате, где ее нет. Я тоже беспокоюсь о тебе и твоей безопасности. А чтобы я был спокоен, держись поближе ко мне и как можно дальше от всякого сброда. Дружба с одним красным дьяволом стоила моей сестре жизни. Рисковать тобой я не хочу, — ответил я.
Мимо нас прошла фрау с детьми.
— Хочешь сказать, если бы не Клаус, жизнь твоей сестры сложилась счастливее? — задумчиво спросила Алеся, когда мы снова остались одни. — Не думаю...
— Что ты имеешь ввиду?
— Помнишь, ты как-то просил разобраться на чердаке? Я случайно нашла там тайник Евы, а в нем ее дневник, несколько писем, фотографии, рисунки...
— Дневник? — удивился я. Не знал, что Ева вела дневник. — Почему ты не отдала мне его сразу?
— Так получилось. Не хотела, чтобы мы опять поссорились. Видишь ли, там все по-другому, не так, как ты тогда мне рассказал.
Алеся все еще обнимала меня, но по ее голосу было ясно — это упрек. Это после того, как сама призналась, что читала чужие мысли.
126
«Мюнхен 1860» (TSV München von 1860 e. V.) — немецкий футбольный клуб, который называют «львами» (Die Löwen). Прозвище связано с изображением льва на гербе клуба.