— По-другому? — усмехнулся я. — Что же? Что этот урод не вскружил ей голову, и не из-за него она полезла в петлю?
— Ничего он ей не кружил! Он выступал на тайном собрании Коммунистической партии Германии[127], вместе с отцом, и произвел на нее огромное впечатление. Пять страниц ее дневника об этом вечере. Зарисовки, цитаты… И полное согласие с тем, что он говорит, — сказала Алеся и осторожно добавила: — Харди, ведь Ева отдалилась от тебя не потому, что влюбилась в коммуниста. Ты окончательно принял сторону национал-социалистов, хотя от социалистов там ничего и нет. Ты принуждал ее посещать с тобой партийные мероприятия и восхвалять фюрера...
— Она просто не понимала до конца красной угрозы. Сколько крови они бы принесли.
— Крови? А с какой жестокостью вы убивали Розу Люксембург и Карла Либкхнехта[128]? После пыток, издевательств утопили тело женщины в речном канале!
— Это было в кайзеровской Германии.
— Но нацисты подхватили этот штандарт и достойно понесли дальше.
— Было необходимо избежать раскола в обществе. Это спасло Германию.
— Спасло? А может, наоборот, это ввергло ее в лапы безумцев, нашедших угрозу в евреях, славянах и коммунистах. Посмотри, в России власть была дана коммунистам, и какую страну мы построили. А в Германии — фашизму, и вы построили концлагеря. Нет, не для преступников, для людей... детей, которые были виноваты лишь в том, что они не немцы! Лозунг коммунистов призывает объединяться, а нацизм? Отбраковывать, отделять, уничтожать... Нет, Ева очень хорошо понимала угрозу нацизма и изобразила Гитлера в виде играющего на дудке крысолова, который уводит в кровавую реку молодых девушек и юношей. Пророческий рисунок.
— Не знаю, что она там рисовала, — ответил я с некоторым раздражением, — Ева была тихой домашней девочкой, пока не встретила этого урода. Стала повторять за ним глупости, как попугай. Пошла против собственной семьи. Чем все это кончилось, ты знаешь. Так в чем я был не прав?
— Ты что, не слышишь меня? Или не хочешь слышать? — Алеся подняла голову и недовольно посмотрела: — Они познакомились на партийном собрании! Как же она туда попала, тихая домашняя девочка, расскажи? Первая запись в ее дневнике сделана за полгода до встречи с Клаусом. Ева написала, что не понимает, почему никто в обществе не видит чудовищной угрозы, исходящей от нацистов? Почему бюргеры закрывают глаза на аресты коммунистов и членов профсоюзов? Более того, они сами выдают своих вчерашних соседей и называют антихриста-Адольфа «божественным»! Она рисовала Тельмана[129], разрывающего тюремные решетки. Писала, что Гитлера, как и других капиталистических марионеток, трясет от красной звезды, как черта от креста. Поэтому он и строит концлагеря и бросает их туда с такой ненавистью... И что ты заладил? Уродец, уродец... Клаус был очень красивым парнем! Я видела фотографии. Блондин, высокий, широкоплечий. Простой рабочий с завода, набивший крепкие кулаки в стычках с нацистами и полицией. Да он же… Спартак! Бунтарь-гладиатор! Разве в него можно было не влюбиться? А его письма? Он не писал пошлостей. Только о будущем Германии, о недопустимости войны, о том, что глупо умирать за чей-то капитал и людоедские идеи, которые ему служат... Он осуждал рабство и эксплуатацию в Америке и европейских колониях… Не смотри так, все это есть в ее дневнике, я ничего не выдумываю! Они называли друг друга в письмах Роза и Карл. Как Роза Люксембург и Карл Либкнехт. Вместе читали Маркса, Ленина, восхищались рабочими в России, которым удалось революционным путем свергнуть многовековых паразитов и угнетателей и построить свое собственное государство... Первое в истории человечества свободное государство рабочих и крестьян!
Алеся захлебывалась комплиментами, глаза ее блестели. Она не просто симпатизировала этому недоноску, она им восхищалась! Но что гораздо хуже — она открыто восхищалась идеями. Предостережения отца снова вспыхнули, как сигнальный огонь.
— Что дальше? Что ты хочешь мне этим доказать? — перебил я и достал сигареты.
Алеся смутилась и менее эмоционально, скорее грустно ответила:
— Не знаю... Наверное завидую. Когда двое не только любят друг друга, но и разделяют одни и те же убеждения, даже готовы умереть за них, это больше, чем любовь...
— Убеждения были у него. У нее их не было.
— Были! Когда вы заставили Еву отказаться от Клауса, она продолжила рисовать антифашистские плакаты и карикатуры, за что попала в полицейский участок.
Чертов дневник…
Я стиснул зубы. Вспомнил, как с отцом обыскали комнату Евы и нашли в вентиляционной отдушине целую стопку листовок. Отец потребовал немедленно признаться, кто ей их дал, когда, зачем. Но Ева молчала. Это был первый и последний раз, когда отец ударил ее. В ответ она вскинула голову, подняла правую руку и сжала ее в кулак. Мне было больно смотреть, но, если бы этого не сделал мой отец, это сделал бы я. Красную ересь нужно выбивать любой ценой. Цель, как известно, всегда оправдывает средства.
127
Коммунистическая партия Германии, КПГ (нем. Kommunistische Partei Deutschlands, KPD) — крупная политическая партия в Германии в первой половине XX века.
128
Роза Люксембург и Карл Либкнехт — лидеры германской революции и европейского левого социалистического, а точнее, коммунистического движения. В 1916 году Карл Либкнехт и Роза Люксембург создали «Союз Спартака» — марксистскую организацию, вошедшую впоследствии в «Коммунистическую партию Германии». 15 января 1919 года без суда и следствия были убиты. Либкнехту выстрелили в затылок, Розе Люксембург — в висок, затем её тело сбросили в Ландверканал.
129
Эрнст Тельман (нем. Ernst Thälmann, 1886–1944) — немецкий политический деятель, лидер германских коммунистов и личный враг Гитлера. После более чем одиннадцати лет одиночного заключения был казнен в Бухенвальде по прямому приказу Адольфа Гитлера.