— И ты здесь? — подсел я к Алис и убрал из-под рук подставку с конфетами.
— Чтобы чисто говорить, мне нужно больше общаться. Так сказала фрау Шефферлинг.
— А где сама фрау Шефферлинг?
— Фрау Шефферлинг почувствовала себя плохо и приняла гофманские капли[46], теперь она спит.
— Фрау Шефферлинг, значит... Ясно.
Алекс запнулся. Нащупав аккорд на слух, кивнул сам себе и вновь заклацал на два фронта — пальцами по клавишам и языком с девицами, облепившими рояль.
Алис встала.
— Тебе не нравится игра моего друга? — спросил я, заметив небрежную ухмылку.
— Почему? Нравится... Но уже поздно. Мне завтра рано вставать...
— Сядь, я сказал. В твоем красном свинарнике, уверен, кроме "Интернационала"[47] ты другой музыки и не слышала.
Алекс играл еще с четверть часа, и все это время Алис сверкала глазами. Пальцы ее сжимались, дрожали. Во время непродолжительных оваций я дал ей отмашку:
— Теперь иди. Сладких снов.
Она ушла. На ее место упала Чарли с коктейльным зонтиком в волосах и Кики подмышкой. Болтая ни о чем, я случайно взглянул в сторону импровизированной сцены — опешивший барон уже стоял. Место за роялем заняла унтерменшен.
...Алис терла ладони о колени, уставившись на клавиши.
Первые аккорды взяла чуть слышно, только ногти зацокали по слоновой кости. Не знаю, что играла. Близко не «Лили Марлен»[48] или «В Мюнхене стоит Хофбройхаус: Раз, два, пей!»[49], что-то сложное, фактурное.
С задних рядов подтянулись крикуны. Теперь они молча переглядывались и кивали. Даже прислуга застыла соляными столбами, позабыв об обязанностях.
— Ой, не-е-ет, — захныкала Чарли: — Только не музыкантша! За что?..
— Жаль, папа не пришел, — обнял ее Кристиан. — Ему бы понравилось.
Полминуты тишины. Не замечая аплодисментов и пьяного свиста, Алис смотрела на меня.
…Громче всех захлебывался комплиментами и требовал «на бис» обер-лейтенант Хессе. По щелчку Фриц организовал два бокала шампанского.
— Моему восторгу нет предела, — скалился Хельмут. — Маэстро Лист говорил, что музыку нужно писать только для Бехштейна[50]. Сегодня я дополняю цитату: и для драгоценных пальчиков неповторимой, очаровательной и восхитительной фройляйн Алис...
Не убери она руки, Хельмут вылизал бы их до костей.
— Алис, я поднимаю этот бокал за вас. Вы не только доставили нам волшебное удовольствие, вы еще раз продемонстрировали и напомнили, что германская и только германская нация есть хребет и основа мировой культуры. Что без германской нации, как сказал фюрер, само понятие о прекрасном навсегда бы исчезло[51]. Я прав, фольксгеноссе[52]? За Алис, частичку и звездочку великого немецкого народа. За Фатерлянд[53] и скорейшую победу Германского Рейха! Хайль Гитлер![54] Зиг...
—...хайль! — отозвались голоса. — Зиг... хайль! Зиг... хайль![55]
Десятка два в градусном азарте скандировали как сотня, словно призывали дождь в засуху. Даже Чарли прыгала, вскидывая руку — из зеленого бокала летели брызги.
Алис медлила, растерянно озиралась.
— Надеюсь, здесь нет доносчиков, — на ухо шепнул Алекс. Оказалось, он стоял за спиной. — Вряд ли фройляйн оправдается, что не приемлет алкоголь даже во славу Рейха и в объеме глотка.
— Выпьет, еще оближется. Быть патриотом против толпы сложнее, чем геройствовать за завтраком…
Алекс недоумевающе повел бровью. Я отмахнулся — забудь! — и присоединился к скандированию.
И куколка сломалась. Зажмурившись, глотала шампанское, будто давилась битым стеклом. Аплодисменты сорвала более громкие, чем за игру. Мои в том числе. Жаль, никто не принимал ставок.
Отец возник из-за угла, как призрак. В халате, зевая в кулак, спросил: разъехался ли вертеп. Я на ходу кивнул.
— Может поинтересуешься самочувствием матери? — отец выставил руку, как шлагбаум: — Приличия ради, чтобы заснуть спокойно.
Глянул на часы. Без четверти три. Черт дернул срезать библиотекой!
— Твой подарок наделал луж в африканской гостиной и погрыз шкуру леопарда, потом вовсе сбежал. Разыскивали по всему дому с фонарями… Помотал, в общем, нервы всем.
— Ваша мадемуазель тоже болталась до последнего, хотя договорились, она без матери носа на мою вечеринку не должна совать. И что с того?
46
Капли, составленные в первый раз Фридрихом Гофманом в 1660 году. Употребляются при нервных болезнях, икоте, обмороках и проч.
47
Международный пролетарский гимн, гимн коммунистических партий, социалистов и анархистов, официальный гимн СССР (1922–1944).
48
Lili Marleen (нем.) — немецкая песня, ставшая популярной во время Второй мировой войны как у солдат вермахта, так и у солдат антигитлеровской коалиции.
49
«In München steht ein Hofbräuhaus: Eins, zwei, g'suffa!» (нем.) — гимн Хофбройхауса (нем. Hofbräuhaus, «Придворная пивоварня») — известного во всём мире большого мюнхенского пивного ресторана.
50
«C. Bechstein» (нем.) — немецкая компания, занимающаяся производством и дистрибуцией пианино и роялей.
51
"Народничество откажет в праве на существование и любой этической идее, если только эта последняя представляет собою какую-либо угрозу расовой жизни, носительнице самой высшей этики. Ибо в онегритянившемся мире ублюдков все человеческие понятия о прекрасном и возвышенном, все человеческие представления об идеальном будущем были бы навсегда потеряны". А. Гитлер," Моя борьба".
52
Volksgenosse (нем.) — дословно "народный товарищ", "товарищ по нации". Термин НСДАП, означавший людей немецкой либо родственной крови.
54
Deutscher Gruß, Hitlergruß (нем.) — нацистское приветствие. Состояло из поднятия правой руки под углом примерно в 45 градусов с распрямлённой ладонью и восклицания нем. Heil Hitler! — «Да здравствует Гитлер!», «Слава Гитлеру!»
55
Sieg Heil! (нем.) — «Да здравствует Победа!» или «Победе слава!» — другой распространённый лозунг, выкрикиваемый одновременно с нацистским приветствием.