Отец улыбался:
— Даже если ничего не получится, затраченное время будет щедро оплачено. Ручаюсь. Вилли не поскупится. Подумай.
— В чем подвох? — спросил я. Повторил вопрос трижды, до тех пор, пока отец не сдался:
— Не подвох. Небольшая техническая сложность. Шероховатость, обозначим так. Что-то слышать или видеть могли рабочие на ферме.
— И?
— Хозяйка молодая, потому персонал исключительно женский. А мужчины... Помимо Вилли и пропавшего управляющего, есть еще двое. Но они не немцы. С ними общался только управляющий, он немного знал русский.
— А мне, по-твоему, на пальцах их расспрашивать?
— Ну почему же. Кристиан Кройц, к примеру. Если не ошибаюсь, именно он занимался переводами каких-то русский поэтов, не суть. Где-то у нас даже был подарочный экземпляр с автографом.
Отложив пистолет, я вытер руки от оружейного масла. Что говорить, прикидывал не раз: красавец БМВ ощутимо царапнул бы по карману, а лезть в долги, особенно сейчас, когда нужна еще и квартира, помощница по хозяйству... Да и вообще, деньги никогда не бывают лишними. Как и осторожность, впрочем. Ну а Кристиан — смышленый, надежный, ненужных вопросов задавать не будет. Хороший вариант. Правда, Кики месяц как дулся за шутку на вечеринке. Ну да ничего. Лучшему другу он никогда не отказывал, не откажет и на этот раз.
2
Накрапывал дождь. Усиливающийся ветер рвал с деревьев листья и бросал на лобовое стекло. Редкие прохожие ежились и, поглядывая на свинцовое небо, спешили к остановке.
В Зендлинг-Вестпарке на углу Пауль-Лагард-штрассе я торчал уже битые полчаса. Приехал заранее. Припарковался, чтобы просматривался вход в ателье: унтерменшен с остальными мастерицами в шесть не ушла. Потому, докурив третью сигарету, я перебежал дорогу к витринам с мужскими манекенами.
Свет внутри и движение появились не сразу.
— Открой, ну? Не узнала? — поторопил я.
Унтерменшен помотала головой, указала на табличку «закрыто» и… ушла.
Я снова загремел кулаком по стеклу. Появилась другая женщина с какими-то лоскутами и свирепостью минотавра на не менее «привлекательном» лице. Приложил к стеклу жетон — мера крайняя, но тянуть и придумывать изощренные комбинации было некогда. На отцовском мерседесе ехать в незнакомое место, ещё и в непогоду я не рискнул — не хватало увязнуть в деревенской глуши, так что до электрички оставалось двадцать минут. Нужно было либо выцарапать Алис, либо переносить дело на выходной.
Я шагнул в любезно распахнутую дверь. Вышел уже не один.
— Н-н-никуда я не поеду… Пустите же!.. — Алис, как кошка, упиралась и изворачивалась: — Герр Шефферлинг подъедет с минуту на минуту! Он всегда заезжает за мной. Каждый день!..
Ложь на ходу редко выходит убедительной. В обед отец уехал из города по служебным делам и обещался быть если не к утру, то поздно ночью. За шею я затолкал ее в машину.
Дьявол!.. Столько проблем создал Кристиан. За час до встречи угодить на операционный стол с аппендицитом мог только "счастливчик" высшей пробы!
Ферма Адельбергов находилась в пригороде, в паре километров от Фрайзинга[64]. Пасторальный пейзаж за окном и мерный шум дороги усыпляли. Но подремать в душном вагоне не удалось из-за грозовых раскатов со всполохами молний и воркования молодоженов впереди.
В семь тринадцать вечера мы были на месте. У каменной стены с вьюном ожидала высокая, простовато одетая женщина в платке и с поросенком на руках. Позади захлебывались лаем собаки. Скрипели и шумели деревья.
— Ступайте за мной! — сквозь бурю и визг прокричала скотница. — Да глядите под ноги! Дождь размыл землю, что во времена Ноя. Дрянная погодка!..
Двор и правда походил на болото с пузырями от дождя. Выложенная камнем дорожка проглядывала редкими островками. Вдобавок к непогоде запах стоял такой, будто мы брели по дьявольской пивоварне. Хуже навоза мог быть разве что навоз с дождем.
Сама скотница смело хлюпала по грязи в резиновых сапогах и хмыкнула, когда Алис застыла у бескрайней лужи, которую даже я форсировал с трудом.
Под хлещущим ливнем унтерменшен в самом деле выглядела жалко: в блузке с коротким рукавом, юбке, легких туфельках и кружевных перчатках по запястье. Благо, что с зонтиком.
Я подал ей руку. Хотелось скорее оказаться под крышей.
На фоне грязного сельского двора с телегами, приземистыми постройками с приставными лестницами, кучами палок и другим хламом, дом выигрывал: добротный; двухэтажный; фахверковый[65]; с каменным основанием; тёмными, кажется, зелёными ставнями; цветами под каждым окном и кованым старомодным фонариком над дверью. Его скотница зажгла при нас, пригласила внутрь.
65
Fachwerk (нем.) — «ящичная работа», каркасная конструкция, типичная для крестьянской архитектуры многих стран Центральной и Северной Европы. Представляет собой каркас, образованный системой горизонтальных и вертикальных деревянных брусьев и раскосов с заполнением промежутков камнем, кирпичом, глиной (саманом) и другими материалами.