«Вызвать полицию, например», — подумал я. Дело виделось провальным. Вслух спросил:
— Много посторонних побывало в доме в тот день после шести? Вспомните всех, включая жену, друзей и горничных.
— Полгода не слишком большой срок, чтобы обзавестись друзьями. Так что гостей не было, а штат прислуги нанят через агентство. Все с безупречными рекомендациями. Кроме Морица — управляющего. Как шутит супруга, он достался нам по наследству.
— Что вы имеете в виду?
— Дело в том, что я давно подыскивал уединенное живописное местечко, подальше от города, суеты. Но опыта в сельской жизни как такового не было ни у меня, ни у Эрны. А Мориц служил управляющим при прошлой семье и, судя по доходности фермы, неплохо справлялся с обязанностями. В его-то годы! Когда он предложил свои услуги, я согласился.
— Какие отношения у него были с предыдущей семьей?
— Не могу сказать, — хозяин оперся головой о другую руку.
— А у вас?
— Хороший работник. Ни одного нарекания, если вы об этом.
— Так уж ни одного?
— Разве по мелочи... Скажем с неделю назад супруга пожаловалась, что Мориц злоупотребляет одеколоном. Раньше за ним не наблюдалась ничего подобного. Я решил, он приударяет за Агатой, скотницей, вот и надушил перышки. Хотел задать взбучку, но, оказалось, дело в уксусных примочках. И чтобы перебить запах уксуса, Мориц протирал пальцы одеколоном. Я сделал замечание, посоветовал повышать давление крепким кофе. У кофе запах гораздо приятнее! — расхохотался Адельберг.
Он даже смеялся кисло. А от сонного вида, унылого голоса и тоскливых вздохов вовсе можно было самому раззеваться.
— Так когда и кто управляющего видел в последний раз?
— Тогда же, когда пропала "Виктория". Я убирал ее при нем. Мориц отчитывался о ярмарке… Так что, если кто и под подозрением, то только он. Не думал, что настолько не разбираюсь в людях. За двадцать-то лет работы коммивояжёром! Да и девочки привязались к нему. Мориц постоянно забавлял их какими-то небылицами про дом, призраков.
— Та семья, которая жила в доме до вас, вы что-то можете сказать о ней?
— Прошлого хозяина, насколько мне известно, отправили в тюрьму по политическим мотивам. Семью выселили. Подробностей не знаю. Обедневшая фамилия. На сельском кладбище, здесь недалеко, есть, кажется, фамильный склеп. В полном упадке. Как и дела семьи. Увы… Мне их, знаете, даже жаль… В любом случае, о "Виктории" они не могли знать, чтобы насолить таким образом. Да и в чем моя вина перед ними? Распространенная практика. Ферму отдали более достойным. — Адельберг не без значимости поправил "бычий глаз"[71] на лацкане пиджака.
Закончив с осмотром, я сел в кресло. Пролистал блокнот:
— Что за конфликт с рабочими случился у Краузе? О нем слышала Агата.
— Конфликт? Не-е-ет, это преувеличение. Так... Мориц не давал спуска подчиненным. Вот и в этот раз хорошо угостил плеткой... — Адельберг лениво оглядел шкаф. Так же томно проплыл к нему и покопался в шкафчиках. — Вот, полюбуйтесь. Подарок одного южанина, американского рабовладельца. Обратите внимание на украшение. Художественное травление по серебру, опалы, а сама рукоятка — цейлонский эбен. Черное дерево. Тонкий юмор, не правда ли?
— Отличная вещь. — Больше из вежливости я осмотрел плетку. Не удивлюсь, если колониальная политика — единственное, что привлекало Адельберга в политическом курсе Германии. — Так за что, говорите, досталось рабочему?
— Лентяй еле шевелился, а комнату надо было разобрать к концу дня. Я, знаете, решил перенести детскую на первый этаж. Там угловая комната и просторнее, и светлее. Вот Мориц и подогрел немного. Бездельник, еще строптивец! Второй остарбайтер, Петер, вернее Петр, куда лучше. Сказано смазать петли и замки — пожалуйста. Не видно, не слышно, а работа сделана.
— Эту тоже смазывали? — я указал на межкомнатную дверь.
— Нет. Комнатка там маленькая несуразная, проходная. Ею никто не пользовался. Может, позже сделаю что-то вроде приемной или комнату отдыха при кабинете.
— То есть теоретически, если кабинет закрыт, в него возможно попасть через соседнюю комнату и эту дверь? — прикинул я. Присел на корточки, посветил фонариком замок. Принюхался.
— Теоретически — да. На практике — нет. Замок сломан.
По моей просьбе Адельберг все же отцепил нужный ключ. Замок вдруг щелкнул, дверь легко открылась.
— Но... Я не давал распоряжения чинить замок! Как?.. Почему он открылся? — недоумевал Адельберг.
— Потому что его починили и смазали. Причем недавно, — отвечал я. — Понюхайте, смазкой пахнет. А что, этот ваш Петр, только петли смазывает, или знаком со слесарным делом?