В пять вечера меня вытащил в пивную Хельмут.
Он выбрал дальний столик без соседей. Был серьезен, поглядывал по сторонам, иногда задумчиво всматривался в медленно опадающую шапку пены.
Я, помимо пива, заказал жареного цыпленка с тушеной капустой. Живот урчал, требуя еды.
Из парка неподалеку слышалось эхо громкоговорителя.
— В конце мая мальчишки-газетчики рвут глотки: «Красная армия близка к уничтожению! Немецкие войска рвутся в сторону Кавказа и Сталинграда!». А теперь тишина. Какой день только и обсасывают Козла[79], — сказал Хессе. — Послушать, так он святой. Святой из Эс-Эс. Какая нелепость...
Хессе кольнул взглядом.
— Это и есть твой важный разговор? — спросил я.
— Нет. Разговор об Алис. Мне кажется, она не та, за кого себя выдает.
Кусок цыпленка встал в горле комом.
— Не понимаю.
— Вот и я не понимаю, Харди. Поведение, суждения — в ней все не то. Она не знает, кто такие Макс и Мориц[80]. Представляешь? А когда сказал, что чиновник — человек слова, посмотрела, как на дурака, и говорит: "Торговцы и чиновники не те, кому следует верить". Как, а?
— Ну... Все знать невозможно... — отвечал я непринужденно. — Она полжизни провела во Франции. Поверь, с чиновниками там дела обстоят иначе.
— Не слышал ни одного слова о Франции.
— Правильно. Я лично просил проявить осторожность и меньше болтать о прошлом с лягушатниками.
Хельмут молчал. Достал сигареты. Наверное забыл, что "бросил".
— Она подозрительно много интересуется моей службой в России, — продолжал он сквозь дым мрачно и тихо. — Все расспрашивает, разнюхивает, на что-то намекает. Глазами ковыряет, как иголками в кишках копошится.
Я внимательно посмотрел на друга.
— А-а-а... Она не знает Макса и Морица, мало говорит. Не нырнула в кровать... Да-а-а, это повод обвинить в шпионаже! Браво! — я громко зааплодировал.
Немногочисленные посетители обернулись.
Хельмут смутился. Шикнул:
— Хватит ржать!.. Шпионка, не шпионка. Кто знает, с каким багажом она приехала...
— Я тебе так скажу. Если таких, как Алис, посылают шпионить, дела дрянь у врагов Рейха. Ха!.. Шпионка... Да, Хессе... Нет, нет, правильно. Доверие не исключает осторожность. И тайна у нее правда есть. Но это скорее личное. Как бы сказать... Кузина не совсем здорова, — я постучал у виска. — Она не только Макса и Мориса не знает, на имя свое через раз откликается. Францию вовсе видела на открытках и из окон лечебницы. Повезло, доктор попался с мозгами. Занял ее музыкой. Это единственное, в чем бедняжка нашла себя... Потому как эпизодический тип течения болезни подразумевает наличие ремиссий. А они в следствие лечения могут быть довольно долгосрочными…
Я сочинял на ходу. Утренний случай с психом и последующий разговор со словоохотливым доктором позволили звучать более чем убедительно.
Хельмут курил, щурился, потирал лоб. Прежняя серьезность исчезла.
— Извини, не знал. Проклятье... Думал, верная взятка, а за два месяца даже на "ты" не перешли. Таких долгих партий не было давно. Хе!.. То-то я понять ничего не могу. Представляешь, один раз приглашает домой. Говорит, дома никого нет. Намек ясный как день. Сидим. Как обычно я говорю, она слушает и смотрит. Потом приобнял ее. Попытался поцеловать, а она мне залепила…
— Рукой?
— Ну а чем?
— Мало ли...
Я отодвинул пустые тарелки. Придвинул пиво. Тоже закурил.
— Старших по званию надо слушать, обер-лейтенант. Когда еще сказал — от нее ничего не добьешься. А ты уперся.
— Я уперся?! — воскликнул Хессе. — Стоит исчезнуть, она сама звонит, встречу назначает. На той неделе написал, что возвращаюсь на восток. В момент материализовалась на пороге с пригласительным на какой-то вечер. Умоляла прийти.
Я не донес до рта сигарету. На секунду замешкался.
— Ты возвращаешься в Россию?..
— Да, сегодня написал прошение о переводе. Слушай, признавайся, между вами что-то было?
Я вынырнул из дыма мыслей.
— С кем?
— С Марлен Дитрих. С кузиной твоей! Ты еще на вечеринке за ней подглядывал. Даже Фриц отметил, — Хельмут повел носом: — случкой пахнет. А Фриц тот еще Фрейд.
Я отмахнулся.
— И когда уезжаешь?
— В конце недели. Ну-у, не плачь. Я пришлю открытку к Рождеству... Ха-ха-ха!..
Хельмут заржал, заглотнул пиво, заел горстью орешков. Окликнул кельнершу и заказал полноценный обед. Настроение, видно, поднималось.
— Значит, больная, говоришь... Харди, мне правда этот детский сад вот тут... — он постучал по горлу. — Надоел... Вообще ладно. Сам завтра объясню.
80
«Max und Moritz — Eine Bubengeschichte in sieben Streichen» (нем.) — "Макс и Мориц. История мальчиков в семи проделках", известное произведение немецкого поэта-юмориста Вильгельма Буша. Впервые было опубликовано 4 апреля 1865 года