— Зима тревоги нашей позади, к нам с солнцем Йорка лето возвратилось…[4] — помешивая кофе, я подмигнул Алис.
На груди у неё поблескивала жемчужная подвеска. Алис спешно поправила блузку, застегнула верхнюю пуговичку.
— Mademoiselle Alice, pourquoi vous êtes si triste? Est — ce que vous manquent les croissants français? Je vous invite se promner chéz moi,puisque il fait beaux. Les confiseurs allemands dans la cuistance des bonbons et des gâteaux ne cèdent rien au confiseurs français[5].
Родители переглянулись.
— Ты говоришь по-французски?.. Как... неожиданно, — отец заскрипел пальцами.
— Некоторое время я был в Париже, — ответил я. — Вот и скоротал вечерок другой. К слову, французский не так уж и сложен, как его расписывают сами лягушатники. Довольно аналитичный, если не сказать ущербный. Будь Клопшток родом из какого-нибудь там Руана, он не создал великую "Мессиаду"[6].
Алис сидела как на допросе. Надгробие смотрелось бы живей и веселее. Ни секунды не mademoiselle, выросшая во Франции, — где кафе и ваниль, воздушные шарфики, пропитанные шармом и легкомыслием, и не флиртуют, и не хихикают разве памятники.
— Совсем из головы вылетело! — защебетала мать, заполнив паузу. — С вечера в полнейшей растерянности, что подать к обеду. Телятина — слишком повседневно. Быть может, куропаток? Харди, новая кухарка — волшебница и кудесница. Отменный кулинарный вкус. Из продуктов, положенных по продовольственным талонам, она творит чудеса! Ее перепела с брусникой и можжевельником неповторимы. О, так давайте перепелов и подадим?
— Не слышу ответа на свой вопрос, mademoiselle, — сказал я поверх перепелов с куропатками. Допускаю, своего немецкого Алис стеснялась, потому сторонилась беседы. Но мой французский был не так уж скверен, чтобы удостоиться разве молчания да тупого взгляда куда-то вниз. — Что насчет кафе и пирожных?
Алис молчала. Приборы остались нетронуты. Руки не покидали колен, взгляд — пустой тарелки. Ответила опять же на немецком:
— Я не ем пирожных с фашистами.
Нож взвизгнул по тарелке, и воцарилась тишина. Переглянувшись с отцом, мать неловко сгладила:
— Харди, она немного не поняла... Ведь правда? Не поняла? Она хотела сказать, что... что... Какая я беспечная! Алис предупредила меня, что плохо себя чувствует. Зря настояла. Милая, ты можешь идти. Я провожу тебя...
— Сидеть, — сказал я. Обращался к Алис, но села разом и мать.
— Не будем портить столь чудесное утро. Право, что произошло? В конце концов, девушка не виновата, что стала жертвой гнусных языков вражеской пропаганды, — улыбнулся я и откинулся на спинку стула. — Так вот, дорогая Алис. Во-первых, фашисты — в Италии. Боров-дуче и его банда смуглокожих истеричных недоумков. Но я понимаю, что именно вы хотели этим сказать. Слово от лица стра-а-ашных и кровожадных оккупантов Парижа, который целый месяц изображал героическое сопротивление! — я рассмеялся. — Так вот, допустим, Прага. Я там был. Цветы, улыбки и сотни тянущихся рук. Так встречают освободителей.
— Освободителей? — эхом повторила Алис.
— Освободителей, освободителей. Или вы считаете справедливым, как обошлись с Германией согласно Версальскому договору? Отобрать исконные земли. Восточная Пруссия, Западная... Раз слышали об "оккупантах", наверняка не слышали, в каких условиях там жили оторванные от исторических корней немцы. Оторванные с кровью, с мясом. А издевательства и унижения в Польше до сентября тридцать девятого? Бромбергское "Кровавое воскресенье"[7] после него? Когда зачищали улицы от немцев. Находили ножик или неисправный револьвер — расстреливали на месте. Оружие! Немецкие диверсанты! Не щадили никого. Даже детей. Они тоже были среди трупов с связанными за спиной руками. Так что, милая кузина...
— Советский Союз — тоже оторванная с мясом территория, где издевались над немцами? — зло спросила она.
— Советский Союз — огромный рассадник заразы, безбожия и ереси. В Риге на моих глазах из подвала вытаскивали трупы латышских гражданских. Изувеченных, раздетых. Только благодаря солдатам Рейха в такой подвал с трупами не превратилась и Европа. Окончательно уничтожить этот рассадник, также есть высшее предназначение великого германского народа. Стать освободителями от красной заразы коммунизма.
— Вы лжете. Лжете!
Я наконец увидел её глаза — вязкие, размыто-зелёные. В своем глупом геройстве она выглядела забавно. Эдакая куколка в образе Жанны Д`Арк. Чертовски хорошенькая куколка!
5
Мадемузель Алис, почему вы так грустны? Скучаете по французским круасанам? Я приглашаю вас прогуляться со мной, коль скоро погода хорошая. Немецкие кондитеры по части конфет и пирожных ничем не уступают французским. Эта прогулка будет приятной, я обещаю. (франц.)
6
Мессиада — эпическая поэма Ф. Г. Клопштока (нем. Friedrich Gottlieb Klopstock, 1724–1803), одного из важнейших немецких поэтов.
7
Быдгощское (Бромбергское) «Кровавое воскресенье» (нем. Bromberger Blutsonntag, польск. Krwawa niedziela w Bydgoszczy 3–4 сентября 1939 г.) — трагические события в начале Польской кампании вермахта 1939 года, когда в ходе ликвидации германских диверсионных групп в Быдгоще погибло значительное количество лиц немецкой национальности.