— Скользкий ворс, да Харди? — за первые два удара Хорст набрал два очка: — Доктор, да вы продолжайте. Вы нам не помешаете. Что там, "кухня, дети, церковь", говорите… Хм, в других странах, той же Америке, женщины не поняли бы. В Советской России сказали бы: «Геноссе[87], — он принял угрюмый вид и прибавил акцент: — нэлсьа шеншчина допрофолно принишать сэбьа перет грясный мушчина. Долой домашнее рапство! Цеткин[88], Роза Люксембург[89] — на флаги! Да здравствует свобода, независимость и достоинство!» А британки-суфражистки из тумана подхватыают: «Да, давай к нам, под коня ложись, под коня!..» О, прошу прощения. Бросайся под коня, конечно же. Бросайся. Как иначе избирательное право отстоишь[90]? Это не носки штопать.
Раздались аплодисменты. Не чуши, которой Хорста по обыкновению хлестало, как при расстройстве желудка, а блистательному удару — сложному, рискованному, через закрытый мост.
— Какое рабство? Что вы мелете? — доктор принял треп Хорста с серьезностью. Старикашка явно не терпел возражений. — Думать о мужчине, делать все, чтобы ему было хорошо, это такой же долг женщины перед мужчиной, как у мужчины перед Германским Рейхом. Так они, женщины, помогают Германии. Хе! Рабство!.. Клерхен тоже выдала недавно: может, ну их, эти курсы жен? Хочу дальше учиться. Взбаламутила одна подружка-вертихвостка. Что же это, мужчинам все лавры, а женщины в тени! Я поясняю. Спрашиваю: легко ли заставить орхидею дать цветок? Она: «Папа, ты что. Это же целая наука! Особый состав грунта. Подгадать, где правильно падает свет, чтобы была влажность, но, чтобы не мокли корни» и прочее в таком духе... Спросил не случайно. На свою Катлею она год не дышала, прежде чем та расцвела. Даже списалась с заводчицей из Австрии, она посоветовала переставить на южное окно. В спальню. Теперь спит в духоте, но довольная как сто слонов... Вот, говорю, видишь, все любуются, восторгаются цветами. Но с тем знают, что без твоих усилий ничего бы не было. Так и германская девушка. Она не ровня другим бездельницам. Разве не счастье ей видеть успех своего мужчины? Мужа, сына. Мужчинам приходится работать на страну, проливать за нее кровь, заботиться о будущем поколений. Рядом с таким, поддержание домашнего очага разве выглядит чем-то трудным, обидным? А для обслуги есть низшие расы, вроде славянок. Патриции и плебеи. Эта истина прошла обкатку еще в Древнем Риме. А тысячелетняя империя знала толк в жизненных позициях.
Я мало слушал, но упоминание славянок поддело, сузилось до одной конкретной особи... Удар смазался — шар аж подпрыгнул.
Послышалось разочарованное шушуканье. Двадцать три — тридцать один.
Впрочем, у Хорста тоже биток не задел второй шар, и в результате отскока от борта ход снова перешел ко мне.
— Цеткин, — усмехнулся доктор: — С ее физиономией самое то говорить о независимости и делать ставку на ум. Кто не может позволить себе устрицы, оправдывается, что не ест их, потому что от них ужасная изжога. Какое равенство? Вы только представьте, если у лестницы все ступени равны, какой прок от такой лестницы?
С дальнего борта удар вышел средним. После долгого блуждания, касания так и не произошло.
— Черт! — Хорст взъерошил темную макушку.
Взять серией три очка ему было так же просто, как зубами щелкнуть. Я был уверен, он это реализует. Но он хромал от борта к борту, приноравливался, пытался оценить направление удара, кивал чему-то и выпячивал в старании губы. Играл мягче, если не ленивее.
Ряды зрителей редели.
— Хорст, ты на серию выйдешь или выдохся? А, Карфаген? — вмешался отец. — Что до беседы по поводу учебы, выскажусь. Вы не правы, доктор. Не правы. Сейчас девушкам надо осваивать профессии помимо заботливой жены и хозяйки. Почему бы вашей Клерхен в самом деле не стать медсестрой, отучиться на врача? Все с колыбельки призывают девушек рожать солдат. Но может сначала вылечить тех калек, что война выплюнула? Через себя прокрутила, и выплюнула. А столько выплюнула! Здоровых, крепких, спортивных... Куда их таких теперь, сломанных...
Игра ушла на второй план. Я посмотрел на отца. Удар под дых счел бы менее подлым и неожиданным.
— По-твоему, лучше бы они вернулись в деревянных ящиках? — спросил я.
Отец замялся.
Ему пришел на помощь доктор:
— Вы передергиваете. Полагаю, Георг имел ввиду, жизнь. Как сложно будет снова найти себя...
— Я не с вами разговариваю, доктор, — сказал я доктору.
Круглое лицо с жидкими усиками пошло пятнами.
88
Клара Цеткин (нем. Clara Zetkin, урождённая Айснер (нем. Eißner); 1857–1933) — немецкая политическая деятельница еврейского происхождения, участница немецкого и международного коммунистического движения, одна из основателей Коммунистической партии Германии, активистка борьбы за права женщин.
89
Роза Люксембург (нем. Rosa Luxemburg, 1871–1919) — польско-немецкий теоретик марксизма, философ, экономист и публицист. Одна из наиболее влиятельных деятелей немецкой и европейской революционной левой социал-демократии.
90
Эмили Уилдинг Дэвисон (англ. Emily Davison; 1872–1913) — британская общественная деятельница, суфражистка. Была активисткой британской воинствующей суфражистской организации «Женский общественно-политический союз». Погибла во время английского Дерби в 1913 году, когда выбежала на стадион навстречу жеребцу по кличке Энмер, принадлежавшему королю Георгу V, столкнулась с ним и вскоре скончалась от полученных в результате этого травм.