— Готов об заклад побиться: ничего важного он тебе не рассказал, а уж тем более — ничего такого, из-за чего ты бы стала думать о нем дурно. Что он рассказал о себе?
Я уже начала сожалеть о том, что завела этот разговор:
— Только то, что он из хорошего испанского рода…
— Из очень уважаемого рода. Пинхейрос. Можно даже сказать, что это великое семейство, но сегодня в испанском городе Толедо днем с огнем не сыщешь ни одного Пинхейроса. Знаешь, почему? Ты когда-нибудь слышала об Инквизиции? Алехандро и вся его семья были схвачены агентами Святого суда. Их допрашивал сам великий инквизитор, Томас де Торквемада.[15] Мать Алехандро, его отца и бабушку, его младшую сестренку — всех бросили в темницы. Выбор у них был такой: покаяться в грехах и перейти в католицизм или остаться в застенках, где им грозила скорая смерть.
— Почему же он не принял католицизм? — вскричала я. — Чтобы спасти свою жизнь — неужели это было бы так ужасно?
— А он так и сделал, — кивнул Адер и подлил себе бренди, после чего встал перед камином, и его лицо озарили языки пламени. — Он сделал то, чего от него потребовали. Обстоятельства были таковы, что отказаться было бы глупо. Инквизиция гордилась своей способностью ломать людей: они возвели это в ранг науки. Алехандро держали в такой тесной темнице, что ему приходилось сворачиваться калачиком, чтобы там поместиться. Всю ночь он слышал вопли и молитвы других узников. Скажи, кто бы сохранил рассудок в таких условиях? Кто бы не сделал то, чего от него требовали, лишь бы спастись?
На несколько мгновений стало тихо. Только поленья потрескивали в камине. Я молилась, чтобы Адер не продолжал свой рассказ. Мне хотелось сохранить свое представление об Алехандро — милом, участливом, и не знать, на какие эгоистичные поступки он способен.
Адер запрокинул голову, залпом допил бренди и устремил взгляд на огонь:
— Он предал свою сестру. Инквизиторы хотели использовать кого-нибудь в назидание другим. Они хотели продемонстрировать зло, обитающее рядом. Хотели найти повод очистить страну от евреев. И тогда Алехандро сказал им, что его сестра — колдунья, нераскаявшаяся ведьма. Инквизиторы забрали его четырнадцатилетнюю сестренку, а его отпустили. Вот тогда-то я и нашел его. Он бродил по улицам и причитал, как безумец, сокрушаясь о содеянном.
— Это ужасно.
Я, вся дрожа, закуталась в соболиное одеяло.
— Донателло, когда его арестовали за содомию, предал своего господина. Предал человека, который подобрал его на улице, накормил и одел, а потом изображал его на флорентийских фресках. Этот человек обожал его, воистину обожал, а Донат предал его, глазом не моргнув. И я был бы полным дураком, если бы ждал от него другого отношения ко мне.
Теперь Тильда. Она опаснее всех. Она родом из далекой северной страны, где зимой солнце выходит на небо всего на несколько часов. Тильду я встретил в одну из таких ночей на дороге. Ее облили водой и выгнали на мороз. Дело вот в чем: она полюбила богатого мужчину из соседней деревни. Мешало ей только одно: она уже была замужем. И как же она преодолела это препятствие? Она убила своего мужа и двоих детей. Она их отравила, думая, что никто не поймет, что это дело ее рук. Однако крестьяне из ее деревни все поняли и решили ее казнить. Она должна была замерзнуть насмерть, и к тому моменту, когда я ее нашел, Тильда уже была полумертвая. Волосы висели сосульками, на веках и коже — хрусталики льда. Она умирала, но при этом сумела посмотреть на меня с неприкрытой ненавистью.
— Хватит! — взмолилась я, с головой закрывшись теплым одеялом из звериных шкурок. — Я больше ничего не хочу знать!
— Человек познается по-настоящему, когда близка его смерть, — зловеще выговорил Адер.
— Это несправедливо. Человек имеет право сделать что угодно, лишь бы остаться в живых.
— Что угодно? — Адер вздернул брови и фыркнул. — Как бы то ни было, мне показалось, что тебе стоит знать, что относиться к этим людям с сочувствием не стоит. Под внешней красотой и изящными манерами прячутся чудовища. И каждого из них я выбрал не без причины. Для каждого из них есть место в моих планах… но ни один из них не способен любить никого, кроме себя. Без особых раздумий они бы предали тебя, если бы это сулило им какую-то выгоду. Пожалуй, они даже изменили бы данной мне клятве, если бы посчитали, что предательство сойдет им с рук. — Адер скользнул под одеяло, прижал меня к себе. В его прикосновениях была странная тоска. — Вот что восторгает меня в тебе, Ланор. Ты жаждешь любви и умеешь любить. Ты хочешь отдать свое сердце кому-то, а если отдаешь, то хранишь поразительную верность этому человеку. Я думаю, ради мужчины, которого ты любишь, ты готова на все. И тому, кто в один прекрасный день завоюет твое сердце, очень повезет. Мне бы хотелось думать, что, быть может, повезет мне.
15
Томас (Томаззо) де Торквемада (1420–1498) — основатель испанской инквизиции, первый великий инквизитор Испании.