В это время на Кавказе разыгрывались тяжелые бои. Наши заняли Екатеринодар, Новороссийск, Ставрополь. На восточных участках фронта бои были особенно жестокими: под Армавиром был разбит вновь сформированный Сводно-гвардейский полк. Много офицеров старой гвардии пали в полях под Армавиром. Наше Второе орудие, бывшее под командой капитана Князева, было оставлено большевикам. Это была первая потеря орудия нашей юнкерской батареей за все время Гражданской войны.
Все номера орудия были ранены, а батарейная сестра, не захотевшая оставить раненого солдата около орудия, была убита. После кровавого Армавира начались не менее кровавые для нас, но и для красных, бои под Майкопом, Белореченской, Ставрополем и под горой Недреманной. Таманская дивизия Сорокина не хотела уходить с Кубани, — вся группа, оставившая Екатеринодар, была усилена «иногородними» крестьянами-солдагами-фронтовиками, выросла почти до 80 000 штыков и медленно осаживалась на северо-восток, активно сопротивляясь. Генерал Казанович, принявший 2-ю дивизию, вел фронтальные бои, выбивавшие цвет офицерства Добровольческой армии.
Во время этих страшных боев под Ставрополем, когда в рядах рот Офицерского полка оставалось по 7–8 штыков, генерал Деникин был занят грузинской политикой… Он воевал с Грузией во имя своего идеала: «Великой-Единой-Неделимой России». Командир Кубанского стрелкового полка, первопоходник полковник Тунненберг, открыто критиковал генерала Деникина: «Сухуми берем, а Ставрополь отдаем». А про симпатичного, доброго, но вялого генерала Эрдели можно было сказать словами французского автора, восхвалявшего когда-то маршала кавалерии Мюрата:
Нет сомнения, что еще тогда, зимой 1918 года, Добровольческая армия растаяла бы в этих тяжелых боях, если бы генерал Эрдели не был заменен генералом Врангелем, ставшим во главе Кубанской конницы. Генерал Врангель прекратил тактику ведения конными частями растянутых фронтовых боев и спешенных порядков. Он смело обнажал фронт, собирал конницу в кулак и бросал ее в прорыв, а затем снимал красный фронт вправо и влево от места прорыва. Безнадежность и ожидавшаяся всеми катастрофа были обращены генералом Врангелем в победу.
В дни боев на равнинах Ставрополя, зимой 1918–1919 годов, и у большевиков появилась конная группа из казаков и лезгин под командой некоего Кочубея. В это же время, по приказу из Москвы, был расстрелян Сорокин, по обвинению в «бонапартизме», и главнокомандующим был назначен коммунист Федько. Другой «командарм» — Жлоба — двигался на северо-восток к Царицыну[26]. Конница Кочубея набросилась на наш второй Марковский батальон, сопровождаемый орудием Шперлинга. Это было в районе Спицевка — Грушевка. Атаковав батальон с фланга, красные бросились к орудию, но Шперлинг успел заметить атакующих всадников и смог галопом увести по проулкам деревни орудие, спасши и всех номеров. Телефонисты Степанов и Кислицын, сматывавшие провод, не успели бежать, были схвачены красной конницей и тут же убиты.
Атаки конницы генерала Врангеля решили участь войны на Кубани. Красная армия на Кубани перестала существовать, лишь дивизия товарища Жлобы да конная группа Кочубея успели уйти к Царицыну.
Генерал Деникин смог использовать победы генерала Врангеля прежде всего политически. Положение на Дону, внутреннее и внешнее, было катастрофично: после революции в Германии генерал Краснов, атаман Дона, которому немцы помогали, потерял всякую политическую и материальную поддержку. Большевики начали теснить Донские войска на всех фронтах Войска Донского. Особенно тяжелое положение создалось в районе Дебальцево — Таганрог, где донцы вообще не имели фронта, и красные войска, после разгрома гетмановской Украины, начали надвигаться на незащищенный с запада Дон. Генерал Деникин мог оказать освободившимися на Кубани частями Добровольческой армии реальную помощь на Дону. Однако эта помощь «утопающему» была обусловлена переменой власти на Дону. Войсковой круг должен был отстранить от власти атамана Краснова и передать пост Атамана Всевеликого Войска Донского участнику Кубанского похода (командиру 2-й бригады) генералу Богаевскому, тесно связанному с Добровольческой армией. Самостоятельная политика Атамана Всевеликого Войска Донского генерала Краснова, особенно его германофильство, не нравились генералу Деникину и окружающему его «Особому Совещанию». В эти дни появилась нашумевшая тогда песенка Мятлева:
26
Иван Антонович Кочубей (1893–1919), кубанский казак, командир 3-й кубанской конной бригады 11-й красной армии. Он попал в плен к белым и был казнен в марте 1919 года.
Иван Федорович Федько (1897–1939), прапорщик, в ноябре 1918 года был Главнокомандующим красными войсками Северного Кавказа, в декабре — феврале командовал 11-й красной армией. После Гражданской войны он принял активное участие в подавлении Кронштадтского и Антоновского восстаний и дослужился до члена Президиума Верховного Совета. В 1939 году — ликвидирован Сталиным.
Дмитрий Петрович Жлоба (1887–1938) был рабочим, участвовал в Октябрьском перевороте. В 1918 году командовал 1-й «Стальной» красной дивизией. 3 июля 1920 года 1-й конный корпус, под командой Жлобы, был полностью разгромлен войсками ген. Врангеля. После войны Жлоба стал партаппаратчиком и был ликвидирован Сталиным в 1938 году