Марковская дивизия сильно запоздала с выступлением, и поэтому контакт с соседней Корниловской дивизией оказался нарушенным. Корниловская дивизия, не дождавшись Марковской, продолжала путь на Ростов. При подходе к селу Алексеево-Леоново выяснилось, что село занято конницей Буденного. Несколько батарей стали на позицию и открыли по селу огонь шрапнелью и гранатами. Пехота слезла с саней и тачанок. Не успела она еще и развернуться в цепи, как конница красных, не выдержав артиллерийского обстрела, быстро стала оставлять село, в беспорядке уходя вверх по откосам балок и скрываясь за гребнями.
Полковник Биттенбиндер приказал вновь свернуться в колонну и входить в Алексеево-Леоново. Начался спуск в балку, причем, как обычно, обозные повозки перегоняли пехоту, стремясь занять лучшие дома. Когда вся Марковская дивизия втянулась в село, конные лавы Буденного появились с трех сторон на гребнях возвышенности и пошли в конную атаку… Повозки всех бывших с полками дивизии обозов 1-го и 2-го разрядов ринулись в разные стороны, кто вперед, кто назад, и сбивали пехоту, пытавшуюся собраться группами и построиться. Полковник Биттенбиндер вместе с командиром артиллерийской бригады, генералом Машиным, ускакал со своим конвоем назад. Красные всадники беспрепятственно ворвались в село и рубили метавшуюся пехоту и орудийную прислугу, не имевшую даже времени снять орудия с передков.
Капитан Михно скомандовал Шестой батарее — «Картечь!» Но шрапнели не было в передках, а в это время буденновцы, махая шашками, были уже на батарее. Солдаты указывали красным на Михно и кричали: «Вот офицер! Рубите!» Рядом был овраг, и Михно скатился в него. Поручик Анкирский начал стрелять из нагана и был зарублен. Зарублены были и юнкера-походники: Владимир Рага и Шигорин. Сенька Жилин прорвался на своей серой кобыле и ушел благополучно. На дне оврага капитан Михно собрал человек тридцать пехотинцев, крича и махая плетью, построил их в каре и, давая залпы по группам буденновских всадников, вывел это каре из села на возвышенность.
Было в тот день много подлинного героизма, много и трусости. Марковские сестры умоляли спасти их или убить. Начальник пулеметной команды Первого полка, отбиваясь пулеметом, на тройке вывез сестру. Спасся и бывший наш юнкер Фишер, а славный наш «вечный юнкер» Рождественский, почему-то так и не произведенный в офицеры, погиб. Погиб и Виктор Канищев, адъютант командира бригады. Спасшиеся марковцы видели его коня, скакавшего без всадника. Из батарей Марковской бригады вышла только Третья, благодаря тому, что была позади всех, не успела еще втянуться в село, и командир ее, капитан Шемберг, не растерялся и отступал попеременно орудиями, отбиваясь картечью. Из двухтысячного состава Марковской дивизии осталось в живых около пятисот конных и пеших, а из 40 пушек и гаубиц уцелело только четыре орудия и всего несколько пулеметов — из 200.
Корниловская дивизия, под командой генерала Скоблина, находилась лишь в нескольких километрах от места драмы. И не решилась повернуть на поддержку[35].
Уже за Доном Марковская дивизия сформировалась снова и участвовала в боях под Ростовом и станицей Ольгинской, где вновь отличилась Первая шефская батарея полковника Шперлинга. Наша же Шестая Марковская батарея так и не получила новых пушек, вместо потерянных в селе Алексеево-Леоново, и мы просидели в станице Тимашевке до общего отступления к Новороссийску.
В конце февраля — начале марта 1920 года на Дону произошел бой конницы Буденного и Думенко с нашими донцами, кубанцами, конницей генерала Барбовича и Кутеповским корпусом — здесь поистине решалась судьба Белого движения и России.
Все было против нас. Генерал Павлов, с Донской армией и конницей, одержал победу над советскими конными группами Буденного и Думенко, пытавшимися переправиться через Дон. Но, преследуя красных, он не учел наступивших морозов и заморозил конницу у Белой Глины и Зимовников Королькова, лишив ее боеспособности. В это же время многие кубанские части, попав под влияние советской пропаганды, разлагались и оставляли фронт: «Большевики нас не тронут, они только против помещиков и офицеров…»
Генерал Барбович с Добровольческой конницей численно был слабее советских конармий и не мог их остановить. Корпус генерала Кутепова удерживал широкий фронт от Азова до Ольгинской и успешно отбивал все попытки советских переправ через Дон. После неудач конной группы генерала Павлова он спешно должен был, однако, отойти на Екатеринодар, опасаясь, что советская конница обойдет его группы с востока и отрежет с тыла. Общим потоком мы катились к Новороссийску, где царил хаос эвакуации[36].
35
Николай Владимирович Скоблин в чине штабс-капитана участвовал в зарождении ударного отряда при 8-й армии в мае 1917 года. В Добровольческой армии с самого ее создания Скоблин — сперва заместитель командира Корниловского полка, полк. Неженцева, а позже принимает полк. В 1919 году полковник Скоблин командует Корниловской дивизией. В апреле 1920 года он произведен в генералы, продолжая командовать Корниловской дивизией и в Крыму, до своего ранения, в сентябре 1920 года. Ген. Скоблин был одним из самых молодых и самых популярных белых генералов и за границей остался во главе корниловцев. 23 сентября 1937 года Скоблин исчез из Парижа, на следующий день
36
Ростов-на-Дону был окончательно оставлен белыми 29 февраля 1920 года. 2 марта, под станицей Егорлыцкой, разыгрался бой между белыми и красными конными частями, в котором приняло участие более 20 000 всадников, кавалеристов и казаков. Этот последний крупный кавалерийский бой в европейской истории кончился для белых неудачей, и