В комнату к жениху дядя вошел с астрологом, которого привез из Калху: доверял только его предсказаниям.
— Что скажешь, — усмехнулся Варда при виде жреца, — хороший сегодня день для того, чтобы жениться умирающему?
Астролог посмотрел на распростертое тело, в котором поселилась хворь, присел на краешек постели и глухо заговорил:
— День сегодня хороший. Лучше и придумать нельзя. А проживешь ты больше, чем думаешь. Девушка, которая сегодня станет тебе женой, через девять месяцев родит сына, ему дадут твое имя, пройдет время — и он станет во главе этой семьи.
— Кого ты мне привел, дядя, уж не мошенника ли? — горько рассмеялся Варда, с трудом приподнимаясь на подушке.
— Помолчи, мальчик, — осадил его Тиглат; потом, помявшись, спросил: — Идти сможешь?
— А то. Смогу.
Варда свесил ноги с постели, попробовал встать, но если бы его вовремя не подхватили под руки, упал.
— Оставь-ка нас вдвоем, — попросил жрец.
Тиглат с почтением поклонился и вышел из комнаты.
— Ты не думай, я смогу, — заупрямился Варда. — А то какой же из меня будет жених.
— Выпей это снадобье, — жрец вытащил из-под одежды небольшую глиняную баночку. — Это рвотный орех[23]. Он опасен, но порой даже мертвых воскрешает. Выпей, отдышись, соберись силами и вставай. Сегодня, я обещаю, ты будешь крепко стоять на ногах.
Арад-бел-ит встретился с Мар-Зайей и Арицей утром в своей резиденции.
Выслушал одного и другого, но порознь.
Наставлял Мар-Зайю:
— Царь Руса хитрит. Не хочет ссориться ни с братом, ни со мной. Затея с Завеном мне нравится. Неплохо бы его обнадежить. Я подумаю, как это лучше устроить. А теперь о скифах. Когда ты собираешься в стан Ишпакая?
— Купец, о котором мне рассказал пленный скиф, будет в Эребуни в начале осени. Договорюсь с ним и сразу поеду.
— Поезжай. Союз со скифами для меня важнее всего. В стане Ишпакая с тобой должен встретиться преданный мне человек. У скифов он живет долгие годы, пользуется среди них большим уважением, знает все подводные течения. Он редко давал о себе знать, чтобы не выдать, кому служит на самом деле.
— Как мне его узнать?
— Ни о чем не волнуйся, — хитро подмигнул принц.
Арицу похвалил за Саси, спросил, какую он хочет награду, выслушав — удивился, но сказал, что все сделает, и добавил:
— Пока отдыхай, набирайся сил. Как быть с тобой, решу позже.
Из царского дворца Арица и Мар-Зайя вышли вместе.
Около самых ворот они повстречались с Шумуном.
— Арица?! — удивился царский телохранитель. — И на кого же ты покинул старика Зерибни? — Сказал так — и отвернулся от постельничего, как будто забыл о нем. И с куда большим почтением обратился к мар-шипри-ша-шарри:
— Искренне рад видеть тебя в Ниневии, Мар-Зайя! Развей мои сомнения: в твоем доме свадьба? Твоя сестра выходит замуж? И кто этот счастливчик?
— Нет, дорогой Шумун. Я просто помогаю одному из своих друзей. Женится брат нашего многоуважаемого Арицы. А почему невеста собирается в моем доме — это долгая история.
— Неважно! В любом случае, я отправляюсь с вами, мои юные друзья. Сегодня у меня выдался свободный день, и я хочу повеселиться, — настоял Шумун.
Ближе к вечеру из дома Шимшона шумной веселой толпой вышли мужчины. Впереди музыканты, затем старики вместе с Тиглатом, за ними Варда в окружении друзей, а дальше — все остальные. Пока добрались до дома Мар-Зайи, толпа выросла втрое.
У ворот ждал отец невесты. Женщины выглядывали изо всех щелей. Дядя Ариэ, скрестив на груди руки и нахмурив брови, грозно спросил, кто они такие и что им надо.
От толпы отделился отец жениха. Тиглат шел не спеша, ковыляя, оглядываясь на гостей, подмигивая и широко улыбаясь под одобрительные возгласы собравшихся. Потом он низко поклонился дяде Ариэ и громогласно объявил, что пришел в дом невесты, чтобы взять жену для своего сына.
— А хватит ли у тебя денег? За овцу на рынке — и то денег просят, а тут родная дочь, — с показной неприязнью спросил дядя Ариэ, вызвав своей речью смех по обе стороны.
— А как же, — развел руками Тиглат. — Стал бы я напрасно тратить твое время, дорогой Ариэ! За твою дочь я готов заплатить пять сиклей серебра.
Дядя Ариэ от негодования затопал ногами, позеленел и положил руку на меч.
— Пошел прочь! Грязный мошенник! — вскричал отец невесты. — Или, клянусь, за свою дерзость ты заплатишь кровью! Пять сиклей за красавицу дочь! Да ты рассудком тронулся!
Толпа ревела от восторга.
Сошлись на двадцати.
Договорились о приданом. Небогатом, но для девушки весьма существенном — нескольких платьях и одеялах.