Достичь желаемого удалось только после того, как прибыли в Ордаклоу.
В месяце дуз в день рождения Мары принцесса устроила роскошный пир во дворце наместника, где поселились ассирийцы, пригласила всю местную знать, заранее приказала привезти танцовщиц и музыкантов из Ниневии, отыскала среди рабов египетского повара, когда-то служившего фараону, и тайно на нескольких арбах привезла алые розы. Едва именинница вошла в тронный зал, — сверху, ко всеобщему изумлению гостей, точно снег стали падать лепестки роз. Мару это тронуло до глубины души, она преклонила колени перед внучкой Син-аххе-риба, а когда та подняла ее и расцеловала прилюдно, назвала своей сестрой.
Еще месяц понадобилось Хаве, чтобы закрепить успех.
— Я так одинока, я так несчастна, за что боги гневаются на меня? — однажды в минуту откровения излила она душу новой подруге. Разрыдались обе, долго плакали. Тем же вечером Ашшур-аха-иддин, увидев опухшее от слез лицо жены, не на шутку встревожился и никак не мог понять причины этих стенаний:
— Ну принцесса — ладно, а с тобой-то что случилось?!
Он бы все равно этого не понял. Слезы в один платок — это связывает женщин почти так же, как мужчин — боевое братство.
С того самого дня Хава и Мара больше не расставались, вместе ели, спали в одной постели, веселились, каждый раз придумывая все новые и новые развлечения.
Впрочем, иногда Мара все же ускользала из покоев принцессы, а возвращаясь, вся светилась от счастья. Так было и накануне.
— Расскажи, каков он в постели, твой Ашшур? — подначивала подругу Хава.
— Нет, нет, не могу, — залилась краской Мара.
— Отчего же? Или он совсем никакой? Я слышала, чем красивей мужчина, тем хуже он в постели, и наоборот.
— Прошу тебя, милая Хава, давай не будем об этом говорить, — с тоской посмотрела на нее молодая женщина.
— Как скажешь, — насупилась принцесса.
— Пожалуйста, не обижайся! — чуть не плача взмолилась Мара.
Но Хава тут же подскочила, схватила подругу за руки и, озорно глядя ей в глаза, сказала:
— А приведи его ночью в нашу спальню… Или нет, так он сразу заподозрит. Лучше меня спрячь в вашей спальне.
Мара побледнела, всплеснула руками, прикрыла ладонями лицо, замотала головой: нет, нет, нет!!! Больше всего, конечно, она в этот момент испугалась гнева принцессы, но та лишь разочарованно повела плечиком, усмехнулась и миролюбиво произнесла:
— Дурашка, я же пошутила.
Сейчас она уже так не думала.
«Не хочешь втроем — сама его заберу».
Встав на постели в полный рост, Хава пнула спящую подругу в живот.
Та застонала; и спросонья, все еще не понимая, что происходит, позвала принцессу по имени, очевидно, испугавшись, что опасность грозит им обеим.
Но Хава тут же ударила ее ногой в лицо, снова в живот и снова в лицо.
Мара упала с кровати, поползла к дверям. Хава бросилась следом. Разбила об нее амфору с вином, стала тягать за волосы, вырвала клок. Принялась бить по голове деревянной шкатулкой, попавшейся под руку. И только когда ее жертва затихла, Хава успокоилась и позвала рабынь.
— Тайно, чтобы никто не видел, отнесите ее в подвал. Да засуньте ей кляп в рот, а то придет в себя, начнет вопить на весь дворец.
В ясный день с крепостных стен Ордаклоу открывался чудесный вид на Гегамское море[27]. Иногда оно сливалось на горизонте с небом, иногда надевало сверкающую снегом корону горных вершин, встающих за морем.
Хава могла часами в гордом одиночестве любоваться этими красотами. И ей было так спокойно, так хорошо, что порой она задумывалась о том, чтобы остаться здесь навсегда. И Ниневия, и Закуту казались тут почти нереальными.
Чаще всего она приходила сюда перед рассветом.
Проснувшись, Хава быстро умывалась, выпивала только что выжатого сока и, набросив на плечи легкую накидку, убегала из своих покоев.
Дворец наместника — выдолбленные в скале чертоги — уже виделся ей могильным склепом, узкие городские улочки раздражали своей неуклюжестью, редкие прохожие вызывали ненависть одним своим видом.
Стражник у крепостной башни покорно отступал, давая ей подняться наверх, сонные часовые на стене вытягивались и застывали, будто обращенные в камни, а она бежала все дальше и дальше, словно торопилась на свидание с любимым. И если успевала — с замиранием сердца наблюдала, как из-за моря встает солнце.