Через четверть часа путь вдоль берега нам открылся небольшой луг и на его возвышении в сени высоких дубов и орешника стоял дом. Я бы даже сказал землянка. Но строилась она монументально: толстенный брус, законопаченный дерном, покатая крыша, над которой слабо курился небольшой дымок и очень приземистая дверь. На берегу рыбачили два парня на пару лет старше меня. Они уже давно увидели нас, но сразу потеряли интерес и продолжили руками ловить рыбу в садок, стоя в воде с закатанными штанами.
— Эй, Гери! Иди позови отца, видишь, к нам с дарами!.. — задорно сказал один другому, не поворачиваясь к нам.
— Еще чего?! Я старший — ты, Фреки, и иди! — насупился другой.
Тогда парень по имени Фреки развернулся к нам, и я увидел его лицо.
Большие голубые глаза обрамляли высокие скулы. Волосы угольного цвета перетекали в густые брови, причем левая их половина была белой, как и ресницы левого глаза. Затем он отряхнулся и ловко побежал к дому, быстро преодолев расстояние.
Поймав ещё одну рыбину, старший вытащил садок и направился к нам. Они были близнецами. Но перепутать их можно было только со спины. Уродливый шрам наискось перечеркивал лицо Гери, отчего на его губах навечно застыла полуусмешка.
— Китли, оставь торбу и убирайся! — хрипло сказал он. — А вы кто такие и зачем пришли?! — прозвучал дерзкий вопрос.
— Неплохо бы представиться сначала, малыш… — начал было Улеб.
— Малышом червя своего называй в загашнике! — бесстрашно он выплюнул это варягу.
— Улеб, сын Воиста. Удивлен видеть твою гнусную морду здесь. — прозвучал низкий голос из глубины дома. Дверь в него была открыта, но внутренняя часть скрывалась тенью. Внезапно тьма сконцентрировалась в фигуре и показалась перед дверью. Это был высокий и крепко сложенный человек. Колючая щетина достигала диких глаз, поблескивающих в глубине буйных бровей. Грива, век нечесаных волос, чалым хвостом была повязана за могучей спиной. Все лицо его было покрыто паутиной белых рубцов, а с шеи начиналась хитрая вязь татуировок, скользящая до медвежьих лап, набитых на кистях рук.
— Погляжу, ты избежал смерти от подлой воды в канаве, сын Стейна! — Улеб с улыбкой хлопнул ладонью по спине этого человека. — Скорбь и дело привели меня, Лейдольв.
— А что за волчонок рядом с тобой, ты никак ощенился? — он указал на меня. Лейдольв лишь мельком походил на Синдри, образ отца смутно угадывался в его внешности. За время разговора я смотрел на него и пришёл к выводу, что ему не больше тридцати, если побрить лицо и уложить волосы, то он выглядел бы достаточно молодо, но постоянный прищур и росчерки шрамов, старили его как морщины.
— Это Эгиль, сын твоего погибшего брата. — сказав это, варяг сразу объяснил причину своего появления.
— Его убийц уже отправили в Хельхейм[45]?
— Конунг Харальд оставил это на Эгиля.
— Трусливый пес! Говорил я Синдри не вставать под его знамя! — зарычал Лейдольв.
— Асвейг по слову твоего брата, передала заботу об Эгиле тебе. Будь его пестуном и научи всему, что знаешь. — устало сказал Улеб.
— Ох и разрастается моя стая! — он наклонился ко мне и резко щелкнул зубами. — Меня зовут Лейдольв Зверь, и я твой родной дядя. Впрочем, ты это уже знаешь, о моих подвигах Синдри тебе многое должен был рассказать.
— Ага. — кивнул я. Не буду упоминать, что о всех подвигах дяди мне стало известно только этим утром.
— Я принимаю тебя на воспитание! Гери, Фреки! Познакомьтесь с младшим братом! — подозвал близнецов дядя.
— Добро! Долг пред Синдри я закрыл, пора и мне к родичам. И Лейдольв, держи своего зверя в клети.
— Я позабочусь об Эгиле, буду относиться к нему, как к родному. — усмехнулся Лейдольв.
Глава 29
Кстати о родных.
Огромный шрам Гери получил как раз от своего отца. Но при каких обстоятельствах он не рассказывал.
После прощания с Улебом, я познакомился с парнями. Как только оказалось, что я их двоюродный брат, отношение ко мне диаметрально изменилось. Они тут же по очереди засыпали меня кучей вопросов о «внешнем» мире. Из-за отшельнической жизни Лейдольва, до них практически не добирались новости. Поэтому близнецы слушали меня открыв рты, и изредка уточняли детали.
Дом Лейдольва был больше, чем снаружи могло показаться. Но из освещения там был только очаг да пара ламп и свечей. Но чего в нем действительно было много, так это оружия. В условиях, где хороший меч стоил целое состояние, дядя мог считаться олигархом: они висели на стенах, лежали в ящиках, а одним старым клинком он пользовался как кочергой. О топорах и говорить не стоит, из копий можно было бы сделать небольшой забор. Когда я спросил, зачем ему столько оружия, последовал простой ответ: «Я как убью кого, меч иль копье всегда забираю себе.»
45
Мир мёртвых, но в отличие от Вальгаллы, является местом для недостойных людей и упоминается в негативном ключе. Управляет этим миром дочь Локи — великанша Хель.