– Ты в порядке? – спросил она.
Я поднял голову, которая казалась чугунной, и перед глазами все поплыло.
– Похоже, тебе самому домой не добраться, – сказала Анника.
Потом помогла мне встать, хотя я никуда не хотел идти. Она говорила без умолку и потащила меня из бара туда, где я останусь один на один со своими воспоминаниями. Я принялся вырываться, что было совсем нетрудно, поскольку я был намного выше и сильнее ее.
Анника сжалась, ожидая удара. Подумала, что я такой же, как Фолькель.
От одного этого у меня в голове прояснилось.
– Я не хочу домой, – признался я.
Не помню, как мы добрались до ее квартиры. Там были ступеньки, но я был не в состоянии их преодолеть. Понятия не имею, кто меня раздел. Понятия не имею, что потом произошло, – о чем, скажу вам откровенно, очень-очень жалею.
С абсолютной ясностью помню одно: как проснулся от холодного поцелуя пистолета в лоб. Надо мной навис Фолькель.
– У меня для тебя сюрприз, – сказал Алекс, когда я вошла в кухню. – Садись.
Я уселась на стул, глядя, как напряглись мышцы на его спине, когда он открывал заслонку кирпичной печи и что-то оттуда доставал.
– Закрой глаза, – попросил он. – Не подглядывай.
– Если это новый рецепт, я все же надеюсь, что ты испек наш обычный заказ…
– Ладно, – перебил меня Алекс, находясь так близко, что я чувствовала тепло его тела. – Теперь можно смотреть.
Я открыла глаза. Алекс стоял с раскрытой ладонью. На ней лежала булочка, в точности похожая на те, что раньше пек для меня отец. От одного этого хотелось расплакаться.
Я уже чувствовала запах корицы и шоколада.
– Откуда ты узнал? – спросила я.
– В тот вечер, когда я зашивал тебе шею, ты напилась и много болтала. – Он улыбнулся. – Пообещай, что съешь все до крошки.
Я разломила булочку. Пар, словно тайна, окутал нас. Мякоть была немного розоватой, теплой, похожей на плоть.
– Обещаю, – сказала я и откусила.
Сейдж
Разве можно винить креациониста[29], который не верит в эволюцию, если его всю жизнь пичкали сомнительной теорией, что Бог создал человека, а он заглотнул не только крючок, но и леску с грузилом?
Скорее всего, нет.
Разве можно винить нациста, который был рожден в антисемитской стране и получил антисемитское воспитание, а потом вырос и убил пять тысяч евреев?
Да. Да, можно.
Я продолжаю сидеть в кухне у Джозефа по той же причине, которая заставляет водителей сбросить скорость при виде аварии на дороге, – хочется увидеть ущерб, невозможно проехать и мысленно не оценить повреждения. Ужас одновременно и притягивает, и отталкивает.
На столе разложены доказательства, которые он показывал мне несколько дней назад: он в военной форме в лагере и газетная вырезка со снимком, сделанным в Хрустальную ночь, когда улыбающийся Джозеф-Райнер ел испеченный мамой торт.
Как может человек, который убивал невинных людей, выглядеть так… так… обыденно?
– Я просто не понимаю, как вам удалось… – говорю я в тишину. – Вы прожили обычную жизнь, делая вид, что ничего этого не происходило.
– Вы удивитесь, во что может заставить себя поверить человек, если захочет, – отвечает Джозеф. – Если постоянно убеждать себя, что ты такой-то и такой-то, то в конечном итоге становишься именно таким человеком. Вообще, именно в этом суть окончательного решения еврейского вопроса. Сперва я убедил себя, что я чистокровный ариец. Что я заслуживаю того, чего не заслуживают остальные, уже по факту своего рождения. Подумайте, какое высокомерие, какая заносчивость! По сравнению с этим убедить себя и остальных в том, что я хороший человек, честный, скромный учитель, было совсем просто.
– Не знаю, как вы спите по ночам, – отвечаю я.
– А кто говорит, что я сплю? – вопрошает Джозеф. – Теперь вы знаете, какие ужасные вещи я совершил. И видите, что я заслуживаю смерти.
– Да, – резко обрываю я. – Вижу. Но если я убью вас, то чем буду от вас отличаться?
Джозеф размышляет над сказанным.
– Сложнее всего, когда первый раз принимаешь подобное решение, решение, которое противоречит всем твоим моральным принципам… Но во второй раз легче. И тебе уже становится чуточку лучше. И так далее. Можете со мной не согласиться, но никогда не избавиться от горечи, которую ощущаешь, вспоминая тот первый раз, когда ты мог сказать «нет».
– Если вы пытаетесь заставить меня помочь вам, ничего не получается.
29
Креационизм – теологическая и мировоззренческая концепция, согласно которой основные формы органического мира (жизнь), человечество, планета Земля, а также мир в целом рассматриваются как непосредственно созданные Творцом или Богом.