– Да. А что?
– Просто поинтересовался.
– Зачем? Вы что, теперь решили найти убийцу? Бог ты мой, да я и в самом деле тут вас запру!
– Я все еще не выполнил работу, для которой нанят: не выяснил, кто взял бумажник. Если кто-то подумал, будто я удовольствуюсь версией, что это сделал мистер Асса, то ошибся. – Тут вдруг, безо всякого предупреждения, Вулф взорвался. Он разинул рот и рявкнул: – Черт побери! По-вашему, теперь кто угодно может безнаказанно убить человека у меня в кабинете напитком из моей бутылки?
– Действительно черт знает что! – согласился Кремер. – Но вы занимайтесь своим делом, а я своим. Не хотелось бы еще раз увидеть ваше унижение. Может быть, я когда-нибудь и позволил бы себе вас унизить, но чтобы это был неизвестно кто, да еще и убийца… Между прочим, если круг подозреваемых сузился до этой четверки, двое из них ваши клиенты.
– Нет. Мой клиент – компания.
– Ладно. Тем не менее держитесь подальше. Мне не нравится выражение вашего лица, хотя, впрочем, оно редко мне нравится. И еще кое-что не нравится. Вы, похоже, решили не рассматривать финалистов.
– Да.
– Почему? Вам известно что-то, что неизвестно мне?
– Ничего подобного.
– Известен ли вам какой-либо веский мотив убийства?
– Нет. Кроме лишь того факта, что все четверо завидовали Далманну. А вам? Известен?
– Нет. Все, что есть, неубедительны… Продолжим. Владеете ли вы какой-либо информацией, которая указывала бы на кого-нибудь из них?
– Нет, под подозрением все в равной мере.
– Если хоть что-то есть, вы обязаны сообщить это полиции. И сами не суйтесь в наше расследование. А еще мне не нравится, что они ваши клиенты. Знаю я вас… Войдите!
Он снова продемонстрировал плохие манеры. Не в его же дверь постучали. Дверь открылась, и вошел детектив.
– Инспектор, лейтенант просит вас спуститься. Он в кухне опрашивает одну из женщин.
Кремер сказал, что сейчас придет, и встал. Детектив ушел. Кремер повернулся ко мне:
– Бери свою машинку и напечатай разговор с Ассой. Печатай здесь и глаз не спускай со своего босса. Мы же не хотим увидеть его унижение еще раз.
Он вышел из комнаты.
Я посмотрел на Вулфа, Вулф – на меня. Если бы это выражение холодной ярости имело отношение лично ко мне, мне оно не понравилось бы.
– Какие будут инструкции? – спросил я.
– Сейчас никаких. Возможно, загляну к тебе позже. Уснуть я не смогу. По моему дому бродит убийца, а у меня ни улик, ни мыслей…
– Не бродит он. Вам нужно вздремнуть, только дверь заприте. Я поболтаюсь там, пока все не уйдут… Между прочим, как насчет закусок? На такую команду непрошеных гостей маринованных грибочков и миндальных конфеток у нас не хватит. Может, кофе и сэндвичи?
– Займись. – Он закрыл глаза. – Арчи, оставь меня в покое.
– С удовольствием.
Я оставил его в покое и спустился на первый этаж. Но, открыв кухонную дверь, я увидел не Фрица, а две парочки – Кремера с Роуклиффом и Сьюзен Тешер с Хиббардом – и тут же ретировался. В прихожей толклись трое в форме, еще один караулил входную дверь. Двери в столовую и гостиную были закрыты, как и в кабинет, но в кабинет я вошел. Трупа на полу уже не было. Хотя полдюжины экспертов по-прежнему что-то там изучали, а Пэрли Стеббинс, детектив из окружной прокуратуры и Патрик О’Гарро, который стоял между ними, разглядывали стол с закусками. Перечислять, кто где тогда находился, можно было бы долго. Фриц так и сидел на месте Вулфа, и я подошел к нему:
– Милая вечеринка.
– Арчи, тут не до шуток. Cochon![3]
– Я не шучу. Я тебя отпускаю. Трогать в этой комнате ничего нельзя, включая еду, так что, думаю, тебе самое время заняться кофе и сэндвичами. В кухне тоже сидят, но не обращай на них внимания. Если начнут ворчать, скажи, что выполняешь приказ. Не вздумай ходить к мистеру Вулфу. Он пожелал, чтобы его не беспокоили.
Фриц сказал, что отнесет ему пива, ну а я сказал, ладно, если не боится, и он ушел. Так что я, отпустив Фрица, сменил его на посту. Не наступил еще такой день, когда я стал бы докладывать Пэрли, что выполняю указание Кремера и потому прошу позволения взять собственную машинку. К тому же тащиться с ней на третий этаж не хотелось, а вот понаблюдать за работой квалифицированных детективов хотелось и было полезно.
Собственно говоря, я и сам был детективом, хотя этим не хвастал. Я подошел к своему столу, вынул из кобуры револьвер, положил в ящик, а ящик запер. Я мог бы и не упоминать здесь об этом своем действии, но не хочу ничего выдумывать и тем более скрывать, что я чувствовал, когда, проходив с оружием несколько дней, своими руками приготовил его для убийцы в том же самом кабинете в своем же столе, так что моему револьверу мы много чем обязаны. Черт возьми! Все было бы еще ничего, если бы я, оставив его там, хоть чего-то добился, но я не получил даже удовлетворения.