Выбрать главу

Утка, утка, Уолли

Не ходи в эту мафию, Бобби

Уолли Москович

Папа у Бобби серьезный мужчина,

Водит конкретный такой «кадиллак»,

В золоте весь, как звезда кинофильмов.

Реально крутой, не какой-то тюфяк.

Бывает, в багажнике «кадиллака»

Что-то скребется, бунтует, стучит,

Бобби папаша сказал: «Это раки.

Я их сегодня в реке наловил».

Как-то про черную грязь под ногтями,

Папу решился спросить сорванец.

«Это цветов накопал я для мамы», —

Тут же соврал аллергичный отец.

Старший Руссо обожает трудиться,

Дома имеет он свой «кабинет».

Ночью там часто такое творится,

Что Бобби боится выключить свет…

Отцовских друзей Бобби тоже боится,

Пусть и смешно их порою зовут:

Фрэнки Кувалда и Джонни Синица —

Шуток не любят, все время жуют.

Бобби не плачет, когда ему больно,

Зубы сжимает и только молчит.

«Деньги иметь, делать маму довольной,

Крутым надо быть», — так отец говорит.

Когда папа зол, он посуду швыряет,

Маму ругает и дома не спит.

Потом мама долго его умоляет

Обратно вернуться и не уходить.

Так что за работа у нашего папы?

Волнуется Бобби, не может понять.

«Руссо — мафиози!» — болтают ребята,

«Мафия? Что это?» — спросил Бобби мать.

Тут мама вздохнула: «Опасные люди,

Приносят несчастья и слезы другим.

И ты не ходи в эту мафию, Бобби.

Не надо, не надо плохим быть таким!»

Из сборника «Недетские стихи» [1]

Тема 1

Я немного волнуюсь. А вдруг я вам не понравлюсь?!

Нет, правда, волнуюсь. Мне даже вроде как боязно. Боязно и волнительно. Я совершенно неинтересный. Такой, знаете, скучный маленький человечек, нескладный и толстый. С чего бы вам вдруг проявлять интерес к моему рассказу? Сразу предупреждаю: ничего интересного и захватывающего в нем нет. И с эстетической точки зрения моя история на шедевр не потянет. Я не умею писать изысканно и красиво. Опра [2] не пригласит меня на свое шоу. В смысле, я же не гейша и не потомственный колдун. Не знаменитый символогист и не путешественник, переплывший какой-нибудь океан на деревянном плоту в компании с диким голодным тигром. И уж точно не тридцатилетняя незамужняя цыпа, которая живет в большом городе, занимается сексом, покупает себе дорогие туфли и вообще замечательно проводит время, будучи круче нас всех, вместе взятых.

Я всего-навсего толстый, нескладный придурок, которому вздумалось рассказать о своих приключениях.

Даже не знаю, с чего начать. В смысле, история должна начинаться с чего-то такого, что сразу зацепит. С чего-то похожего на Большой Взрыв, пусть и не в столь монументальных масштабах. Например, можно было бы начать с того, что в тот день, когда моя жизнь принялась распадаться на части, я с утра был на море. Сидел на пляже в Санта-Монике и жутко мерз.

Да, я согласен, такое начало совсем не похоже на эпохальное «БУМС!», но именно так все и было. Я сидел на промозглом пляже, и вдруг ОН ВЗОРВАЛСЯ! Весь пляж! БА-БАХ! Просто так. Безо всякой причины. Все взлетело на воздух и рассыпалось серией ярких фрагментов, наподобие нарезки из кадров в замедленной съемке. Вот вам обещанный взрыв. Надеюсь, что он оправдал ожидания.

А потом, после этого ВЗРЫВА, совершенно безумного, необъяснимого и дикого, когда возбуждение улеглось, все снова стало, как прежде. Я сидел на пляже и мерз. Потому что действительно было холодно. Ну, как всегда в декабре. То есть, конечно, Лос-Анджелес это не Антарктида и не Нью-Джерси, но все равно… в декабре наша погода как-то не располагает к прогулкам по пляжу. И тут вполне закономерно встает вопрос: тогда с какой радости я вдруг поперся на пляж? Честно сказать, я не знаю. Делать было особенно нечего (вот такая паршивая у меня жизнь), и я решил съездить к морю. Я люблю море и пляжи. На пляже мне хорошо думается. Мозги сразу включаются в рабочий режим. Пусть даже все остальные органы и части тушки при этом рискуют метафорически отморозить себе задницу.

В общем, в то утро я сидел на пляже, одинокий, задумчивый и замерзший. Я был в джинсах, толстом вязаном свитере и драповой куртке. Чайки исправно кричали над морем, не обращая внимания на зимнюю стужу. Равнодушные волны бились о берег, исполняя свой вечный спектакль, несмотря на дубак и отсутствие значимой публики. В воздухе пахло просоленной свежестью. Время от времени ветер кидал мне в лицо обжигающие мелкие брызги. Я смотрел на спокойную зеленоватую воду, и в голове, словно волны, качались мысли. «Тихий океан. Огромное, безжалостное, чарующее чудовище, исполненное странной жизни: акулы, морские ежи и другие создания, прекрасные и отвратительные одновременно». Я оглянулся на город и завершил мысль таким образом: «В точности, как Лос-Анджелес».

вернуться

1

Здесь и далее все стихотворения — в переводе А. Аракелова.

вернуться

2

Имеется в виду Опра Уинфри, популярная американская телеведущая, чьи ток-шоу каждую неделю смотрят 30 миллионов американцев. — Здесь и далее примеч. пер.